Ребята спешат за мной. Открыв скрипучую ржавую дверь в ограде, мы входим во двор.
– Кто это? – звучит строгий голос, от которого я едва не вздрагиваю.
Аггай встречает нас на крыльце ветхого одноэтажного дома, точно рассерженная мамаша. Ее взгляд полон подозрения и твердого намерения спровадить незваных гостей подальше. Темно-русые волосы женщины собраны в хвост за спиной, худое тело спрятано под серым платьем в пол, загорелые руки держат тяжелые ведра с водой.
– Это... Э… – Я заминаюсь, затем пытаюсь состряпать на своем лице нечто похожее на мольбу. – Аггай, давай обсудим это чуть позже? Мы нашли ее в пустыне. Ей нужна помощь.
– А чем госпиталь не по душе? – Женщина понимает, что меня спрашивать бесполезно, и впивается глазами в Дэна.
Тот секунду мнется, потом недовольно морщится:
– Это действительно лучше обсудить позже.
Соня молчит, глядя на стоящие во дворе парники, будто они – самое интересное, что она видела в жизни.
Аггай упирает руки в бока, но я хорошо знаю – за маской черствости скрывается добрейшее в мире сердце. Усталый взгляд женщины перемещается на девушку, безвольно висящую на моих руках, я вижу, как он теплеет.
– Неси в дом! – командует хозяйка и тотчас сама скрывается в сенях.
Глава 3
Солнечный Эдем, Криетрон
Кейра
Она никогда не говорила с ними. И не знала никого, кто говорил. Лишь единожды в детстве видела издалека долговязые фигуры, облаченные в черные мантии и металлические маски в виде одинаковых безглазых лиц бронзового цвета. Эти маски вызывали у многих благоговейный страх, но Кейра всегда думала, что в них нет ничего страшного. Ей хотелось хотя бы одним глазком заглянуть под них, узнать, человеческие ли под ними лица. Так же, как и хотелось узнать, что скрывается за непреступными стенами загадочного Великого Оазиса.
Папа часто говорил, что мечты могут сбыться, если сильно чего-то желать. Кейра в свои двадцать восемь достигла многих целей, но никогда даже не предполагала, что судьба действительно сблизит ее с Неприкосновенными настолько, насколько это вообще возможно…
Она отрывает взгляд от бумажного листа, исчерченного линиями текста с оттиском печати внизу, и смотрит на отца. Он сидит за большим письменным столом из криетронского красного дерева, одетый в свой неизменный бежевый пиджак в клеточку, черный галстук-бабочку на воротнике белой рубашки, старинные часы, которые одним небесам известно, как еще работают, и очки с большими круглыми линзами. Отец улыбается. Его прищуренные глаза искрятся теплом, в уголках глаз озорно собираются морщинки, и эта улыбка вместе с его густыми кудрявыми волосами, едва тронутыми сединой, вдруг делают Первого Министра Всевлада Тарна похожим на спрятавшегося дома у камина пенсионера. Не хватает только сменить костюм на махровый халат, а туфли на домашние тапочки.
– Папа, это не розыгрыш? – спрашивает Кейра недоверчиво, хотя прекрасно знает, что такими вещами не шутят.
– Нет, дорогая. Ты теперь – новый Поверенный.
Девушка нервно сглатывает комок волнения.
– Почему я?
– Ты выдающийся дипломат. Криетрон достиг многих выгодных соглашений с другими столицами благодаря твоему умению договариваться. Это как раз то, что нужно, ведь так?
Она молчит, снова вчитываясь в строчки на листе бумаги. Внутри зарождается странное чувство, будто ей выпала почти невероятная возможность – будоражащая, вдохновляющая, но эта возможность может изменить жизнь до неузнаваемости. Кейра, привыкшая к большой ответственности, к сложным решениям, впервые не уверена, готова ли принять такой вызов судьбы.
– Присядь. – Первый Министр Тарн указывает рукой на пустой стул, стоящий по другую сторону стола – изящный, из дерева с узорной резьбой, красной мягкой обивкой и высокой спинкой. В кабинете отца всегда уютно, как дома. Он любит мебель из живых материалов старого мира, аналоги которых производят только в Криетроне, и теплый свет ламп, прячущихся под светлыми абажурами. А еще любит древнюю музыку, но сегодня его старинный патефон, уснувший на краю стола, молчит, что говорит об особой важности встречи.