На Кейре надето черное платье в пол, густые темно-русые волосы подвязаны траурной лентой, но внутри новоиспеченной Поверенной нет ничего, кроме скуки и желания, чтобы это бесполезное представление поскорее закончилось. Глядя на торчащую из пола широкую выложенную камнями трубу печи (местные ее называют – «колодец усопших»), рядом с которой лежит завернутое в белую ткань тело Димитра Зардиша, Кейра не понимает, для чего нужны все эти церемонии. Криетрон в первую очередь – город ученых. Здесь мало кто верит в высшие силы или загробную жизнь. Так зачем собирать людей в одном месте для того, чтобы они дружно послушали прощальные речи Первого Министра, а затем посмотрели, как безжизненный кусок плоти отправится в прожорливое чрево печи (в которой, кстати, веками сжигают не только тела, а все органические отходы) и бросили в нее эти жуткие цветы… Какой в этом смысл?
Но должность обязывает Кейру присутствовать здесь и всем своим видом изображать участие. В данный момент ей больше всего не хватает чистого солнечного неба над головой. Хоть она и провела большую часть жизни под землей, как большинство криетронцев, и видеть вокруг лишь безжизненные конструкции из металла и бетона для нее привычно, сейчас подземный полумрак, разгоняемый электрическим светом ламп, вызывает желание глотнуть жаркого пустынного воздуха.
Гости продолжают собираться еще долгие пятнадцать минут. Затем, когда жесткие металлические стулья с низкими спинками оказываются почти все заняты, а звуки стихают, к «колодцу усопших» на сцену выходит Первый Министр Тарн. Отец сегодня одет в черный костюм – похороны – это единственное событие, ради которого Всевлад расстается с клетчатым. Встав на трибуну с микрофоном, он говорит спокойно и искренне:
– Уважаемые гости. Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь…
Кейра сразу же перестает слушать и погружается в свои мысли. Перед глазами всплывает властное и бесстрашное, как весь Варрус, лицо матери, навестившей ее накануне. Лицо, ознаменовавшее начало новой жизни, предупредившее о том, что другие уже рыщут в поисках преимуществ и готовятся раздавить, уничтожить, СОЖРАТЬ своих оппонентов. Девушка вспоминает историю Турнира, в который раз пытается выудить из нее хоть что-то полезное для себя. Впрочем, надеяться на какие-то грандиозные озарения сейчас бессмысленно. Кейра уже провела в размышлениях почти всю ночь, не сомкнув глаз, и не придумала ничего, что могло бы помочь ей договориться с Эвилисом без капитуляции. Ну, или победить. Хотя это маловероятно – головорезы главной столицы не проигрывали в Турнире уже сто пятьдесят лет…
Внезапно что-то отвлекает девушку от тяжелых раздумий. Она улавливает на себе внимательный, даже навязчивый взгляд. Ряды стульев в зале расположены полукругом, Кейра сидит почти с краю, а на противоположной стороне среди родственников умершего сидит мужчина. Молодой, щуплый, с жидкими почти бесцветными волосами, в очках с круглыми линзами и темно-сером костюме. Его глаза устремлены точно Поверенной в лицо, в них читается нервозность, пальцы лихорадочно теребят край пиджака, а лоб покрыт испариной, хотя в зале прохладно.
Увидев, что дочь Первого Министра его заметила, мужчина отводит взгляд не сразу – через несколько мгновений, будто опомнившись. Девушка пытается понять, видела ли она его раньше, но худое лицо кажется совершенно незнакомым. Значит, этот человек не вхож в управленческие круги. Если бы он работал в Министерстве, Кейра бы его точно знала.
Пока Всевлад воодушевленно произносит речь, они встречаются глазами еще несколько раз. Теперь уже не трудно догадаться, что человека в очках явно что-то беспокоит и каким-то образом это связано с Кейрой. Интересно.
– …Димитр отдал трудной и чрезвычайно ответственной работе Поверенного больше сорока лет, – продолжает вещать отец. – Теперь пришло время преемнику занять его место…