Ну все. Сейчас начнется.
– Я не знаю специалиста в области дипломатии более компетентного, чем моя дочь! Поэтому официально объявляю, что новым Поверенным Криетрона в Турнире Хранителей назначается Кейра Тарн!
Звучат аплодисменты. Кейра выдавливает улыбку, коротко оглядывая собравшихся. Трансляция этого мероприятия, которое плавно превратилось из похорон в торжество, сейчас выведена на все общественные экраны города, а значит, скоро о назначении нового Поверенного узнают и в других столицах.
– Предоставляю слово ей! – Всевлад отходит от трибуны в сторону, деловито убирает руки за спину и выжидающе смотрит на дочь.
Были времена, когда она любила быть в центре внимания. Любила оказываться на публике, чувствовать себя кем-то значимым для граждан, но потом поняла, что наиболее значимы те, кто меньше красуется и больше делает.
Нехотя поднявшись со стула, девушка идет к трибуне, стараясь держаться статно и уверенно. Нельзя показывать никому свою тревогу. Никогда. Иначе тебе конец. Это она уяснила еще в первые годы работы дипломатом. Аккуратно обойдя тело Димитра, Кейра подходит к микрофону. В этот момент ее взгляд падает в трубу печи. Там, в уходящем глубоко вниз тоннеле, сейчас темно и холодно, но едва датчики определят падающий объект, чудовищные струи огня соединятся в единый вихрь и превратят в пепел все, что окажется в его чреве до того, как оно коснется дна.
– Что ж. – Кейра подносит губы к микрофону. – К сожалению, я не была знакома близко с господином Зардишем, но знаю, как много он сделал для Криетрона. Его смерть – это большая потеря для всех нас. Но обещаю сделать все, что от меня зависит, ради достойного продолжения его дела.
Длинной речи не получилось. Поверенная сдержанно улыбается и молчит. Вновь звучат аплодисменты. После этого отец дает распоряжение переходить непосредственно к похоронной церемонии.
Двое служащих Министерства поднимают сверток с телом Зардиша и бросают в печь. Через миг раздается утробный грозный гул, будто в невиданных глубинах просыпается огромное древнее чудовище, и над трубой вспыхивает оранжевое жаркое свечение. Все поднимаются со стульев и идут к «колодцу», выстраиваясь в очередь, чтобы бросить в разгоряченное жерло танаксы. Кейра делает это первой и спешит убраться подальше из погребального зала. Ей хочется поскорее оказаться на поверхности, сбросить с себя налет похоронной атмосферы и чужого внимания, позволить ветру отрезвить измученное раздумьями сознание. Однако уже у самого выхода в длинный коридор, ведущий к лифтам, кто-то нерешительно хватает ее за руку.
Девушка вздрагивает – не от испуга, а скорее от неожиданности. Затем оборачивается. Перед ней стоит тот самый худой мужчина в очках. В его глазах читается тревога, они устремлены на Кейру, дыхание незнакомца учащенное, волосы сырые и жидкими нитями липнут ко лбу.
– Простите, госпожа Тарн… Если напугал вас, – сбивчиво проговаривает он усталым, дрожащим от волнения голосом.
– Мы знакомы? – спрашивает Поверенная с любопытством. Она успела забыть об этом человеке, пока стояла на сцене, но теперь ее вновь охватывает интерес.
– Нет… Думаю, нет. Меня зовут Николай Зардиш. Я племянник Димитра.
– Соболезную вашей утрате.
– Спасибо. – Мужчина проговаривает торопливо, и Кейра понимает, что соболезнования – это последнее, что его сейчас интересует. – Я по поручению дяди. – Николай запускает руку под пиджак и вынимает из-под него небольшую книжку в твердом черном переплете. – Это его дневник. Он отдал мне его неделю назад на хранение. Дядя велел в случае его смерти передать дневник новому Поверенному.
Кейра хмурится – все становится еще неожиданней и интереснее, затем аккуратно берет книжку в руки. Обе стороны обложки скреплены между собой крохотным золотистым замком, хорошо видно, что страницы потрепаны и пожелтели от времени.
– Дядя сказал мне не открывать его, – поясняет Николай. – Ключа нет, но с замком можно справиться любой скрепкой. Или просто сломать.
– Димитр не сказал, что именно в нем ценного? – Кейра продолжает озадаченно смотреть на черный переплет, испытывая странное будоражащее ощущение, будто сама жизнь вдруг пришла ей на помощь.
– Нет. Он только говорил, что его записи очень важны. – Племянник Зардиша нервно вытирает рукавом пот со лба и шепотом добавляет: – Простите, я бы хотел поскорее избавиться от этой вещицы. Если в ней записаны тайны Неприкосновенных, сомневаюсь, что мне можно ее хранить.