В следующий миг мне в лицо знакомо устремляется слепящий свет фонарика.
– Елена, зачем ты полезла к Феликсу? Мы же рассказывали тебе о солдатах…
– Знаю. – Я морщусь, отстраняю руки женщины и сажусь, свесив ноги с кровати. – Со мной все в порядке.
– У тебя перелом носа и, скорее всего, сотрясение, – хмуро сообщает Ганс.
– Он ушел? – Я игнорирую слова мужчины. Меньше всего мне сейчас хочется быть беспомощным пациентом. Что-то непоправимо изменилось. Из пучин моего естества поднимается нечто страшное, грозное и безрассудное, накрывая сознание волной решимости. Я хочу, чтобы тот ублюдок оказался прямо здесь и прямо сейчас. Хочу расквитаться с ним за изувеченное лицо и за унижение, которое пришлось пережить моим практически единственным друзьям.
– Хвала небесам, да, – отвечает Аггай.
Я дотрагиваюсь пальцами до переносицы и тут же отдергиваю их, кривясь в приступе боли. Однако это лишь разжигает мою жажду мести сильнее. Гнев превращается в нечто физическое, растекаясь по телу странной, но кажущейся знакомой пульсацией, а затем болезненные ощущения притупляются.
– Елена, никогда больше так не делай, – строго проговаривает Аггай. – Из-за своей опрометчивости ты рисковала лишиться жизни…
– Почему они позволяют себе такое? – перебиваю я.
Ответ следует не сразу. Мои собеседники переглядываются с тревогой, затем Ганс говорит:
– Военным Варруса очень многое разрешено. Есть, конечно, всякие законы, которые запрещают им трогать портовцев без причины, но за этим никто не следит… Приходится терпеть…
– А если не терпеть? – не унимаюсь я.
– Лучше даже не думай об этом. – В голосе мужчины звучит предупреждение. – Посмотри на себя в зеркало. Это не самое страшное, что могло произойти. Солдаты хорошо обучены. Даже если бы за драки с ними не было наказания, они способны покалечить любого обычного человека.
Я встаю на ноги и направляюсь к выходу из комнаты. Замечаю зеркало на дверце шкафа, бросаю в него взгляд и вижу жуткое зрелище. С моего лица вытерли кровь, но оно опухло, под глазами налились свежие синяки, переносица надулась и сгорбилась.
– Куда ты? – встревоженно бросает мне вслед Аггай.
– Хочу подышать. Проветрить голову.
Не оборачиваясь и не дожидаясь очередных вопросов, выхожу во двор. Ночь окутывает меня объятиями мрака. В небе висит яркий диск Луны, окруженный красивой россыпью звезд. Прохлада забирается под испачканную кровью рубаху. Я ежусь, но оставляю позади ограду и энергично шагаю по опустевшей улице, освещаемой лишь тусклыми фонарями на столбах и теплым светом, льющимся из окон домов. Пульсация в теле не прекращается. Она извергает внутри меня силу, мобилизует волю, превращая ее в устремленное к цели копье. Что это, понять пока не удается, но оно мне нравится, и лишь критичный шепоток разума едва слышно спрашивает: а не сошла ли я с ума? Не отбил ли мне Феликс мозги настолько, что я съехала с катушек?
Расстояние до того места, где мне встретились развлекающиеся солдаты, я преодолеваю быстро. Здесь по-прежнему людно. Военные толпятся у входа в здание в компании тех же девушек. Периодически кто-то входит внутрь, или выходит, но Феликса я не вижу. Возможно, он даже не возвращался сюда или давно ушел, но я останавливаюсь в тени и сливаюсь с ней в ожидании. Время тянется медленно, а буря внутри меня не утихает. Кажется, если не дать ей выплеснуться, она сама вывернет меня наизнанку. Через несколько минут дверь заведения открывается, и я вижу взрослое морщинистое лицо, уже отмытое от крови.
Феликс выглядит на удивление трезвее других. Он твердо стоит на ногах, рубашка на нем застегнута и заправлена. Говоря о чем-то с лысым здоровяком, он надевает черную поношенную куртку, затем хлопает собеседника по плечу и в одиночестве шагает прочь.
На подобное я даже не могла рассчитывать. Черт, я вообще ни на что не рассчитывала. Сама по себе идея выследить этого негодяя здесь навеяна эмоциями и ни секунды не обдумывалась. Мне просто запомнилось, что он обещал своему дружку вернуться сюда. Этого хватило, чтобы ноги принесли меня к этому месту. А я даже не до конца понимаю, зачем? Что я могу сделать здоровенному мужику, который одним ударом отправил меня в нокаут?
Но приступ бьющего в голову бесстрашия не отступает.