Солдат удаляется все дальше по безлюдной улице, и я выхожу из своего укрытия, следуя за ним. Мы проходим несколько переулков. Мужчина не оборачивается, его медленная походка кажется тяжелой и усталой. Я ускоряю шаг и постепенно сближаюсь с ним, уже не пытаясь скрываться. Но реальность быстро все расставляет по местам. Когда до его спины остается не больше метра, он вдруг резко разворачивается, и перед моим разбитым лицом возникает черное смертоносное дуло пистолета.
– Стоять на месте! – рявкает Феликс.
Я замираю. Солдат приглядывается, его брови удивленно ползут на лоб.
– Ты? – Он заметно расслабляется, делает шаг в мою сторону. Холодный ствол упирается мне в лоб. – Коза, да ты никак сдохнуть решила? Вот же борзая баба! – Мужчина смеется. – И что ты надеялась сделать? Напугать меня своими сиськами?
Сжатая тугой пружиной ярость во мне высвобождается. Пистолет у головы перестает быть чем-то угрожающим, превратившись в обыкновенную задачу, с которой я обязана справиться.
Тело само начинает действовать, молниеносно восстанавливая забытые рефлексы. Резко повернувшись в сторону вокруг своей оси, я убираю голову с траектории выстрела и одновременно заключаю крепкую руку, сжимающую оружие, в захват. Делаю рывок – девяносто килограмм живого веса поддаются неожиданно легко. Феликс изумленно крякает, я швыряю его на землю обезоруженного. Пистолет теперь в моей руке, но я отбрасываю его в сторону. Стрелять в этого недоноска не входит в мои планы.
Солдат вскакивает быстро – реакции для его возраста у здоровяка отменные. Но теперь в наглых глазах я не вижу ни капли насмешки. В них собирается настороженность. Такой матерый волк, как Феликс, вряд ли легко испугается, но он понял, что встретил достойного противника. Это его обескураживает и придает мне сил.
– Ладно. Давай поиграем. – Злобный оскал кривит лицо вояки. Он стягивает куртку, отшвыривает ее, а в следующее мгновение в его руке отражением лунного света зловеще вспыхивает лезвие ножа. – Не знаю, кто тебя научил этому трюку, но ты же понимаешь, что теперь нет пути назад? Я выпущу тебе кишки, сука, а потом вывезу твою тушку в пустыню и оставлю там гнить.
Мне не страшно. Мои наполненные льдом глаза безжалостно сверлят противника, точно прицел винтовки. Феликс делает выпад, я уклоняюсь. Затем еще один. Я сбиваю его руку в сторону, но Ганс не зря предупреждал, что солдаты хорошо обучены. Сложной комбинацией быстрых движений мой враг наносит сразу несколько атак ножом, свободной рукой и ногой. Я не успеваю среагировать, и жесткий, как сталь, кулак утыкается мне в живот, моментально выбивая дух, а через долю секунды тяжелый ботинок заставляет взорваться болью мое бедро. Стиснув зубы, я падаю на колено, задыхаюсь, но Феликс продолжает атаки, не давая мне опомниться. В самый последний миг мне удается каким-то чудом парировать смертоносные удары. Пульсация в теле усиливается. В какой-то момент я будто начинаю гореть изнутри, но все равно вскользь натыкаюсь ребром ладони на лезвие.
Боль уже не чувствуется. Лишь тепло и влага крови, текущей по руке. Я успеваю вскочить, лицо Феликса искажает смесь призрения и недоумения.
– Кто ты такая? – выплевывает он, вертя в руке нож. – Неужто шпионская псина из Хиллвиля?
Я ничего не отвечаю. Молчание – это тоже оружие, ломающее врага своей неколебимостью. С моих пальцев на землю капает кровь. Дыхание едва восстановилось, но ноги упрямо шагают вперед, в наступление.
Противник вновь делает выпад, однако я уже разобралась в его технике и предугадываю действие. Ныряю под тяжелую руку, хватаю ее за запястье и изо всех сил бью снизу в плечевую кость. Раздается хруст, нож падает на землю, и в тот же неуловимый миг моя нога врезается в коленный сустав солдата.
По улице разносится короткий вопль боли. Теперь Феликс падает на поврежденное колено. Его сломанная рука повисает безжизненно, будто плеть. Я поднимаю с земли нож.
«Не самая удобная рукоять, но для драки сгодится», – отмечает придирчивый критик в моей голове.
– Ты пожалеешь об этом, чертова сука! – хрипло рычит мой враг, кривясь в приступе ярости и брызжа слюной. Он пытается встать, но выбитое колено не позволяет ему это сделать. – Я все равно тебя уб…
Мое тело совершает движение прежде, чем я успеваю его остановить. Короткий колющий удар на долю секунды сверкает лезвием в ночи. Здоровой рукой Феликс хватается за горло. Его гневная тирада превращается в булькающий хрип. Сквозь пальцы солдата начинает хлестать кровь, стекая по рубахе, и в этот момент пульсация во мне, что стирала все сомнения, лишала тормозов, вдруг предательски затухает.