– Говорят, до Дня Опустошения у людей были разные государства и национальности. И имена у всех национальностей были свои, особенные, – зачем-то вставляю я. – Нам в школе рассказывали, что сейчас все перемешалось.
– Хрен его знает, что там было до Дня Опустошения, – кривится Дэн. – Пятьсот лет прошло. Что такое национальность вообще?
Разговор явно зашел в тупик. Мы смеемся.
Солнце еще освещает небо последними лучами. Очередной день прощается со мной, а шестеренки жизни Эдема все крутятся, перемалывая в жерновах тех, кто не вытянул при рождении счастливый билет. Таких, как я и Дэн. Как Аггай. Даже как Соня, пусть и, несмотря на ее вечные жалобы, она хотя бы не осталась сиротой. Но мы держимся. Каждый за какой-то свой собственный смысл, за свою надежду на лучшее будущее…
– Скоро Турнир Хранителей, – вдруг, будто прочитав мои мысли, вспоминает Дэн. – Может быть, в этот раз наступят большие перемены… Тот, что был десять лет назад, нам в приюте не разрешали смотреть. Этот я уж точно не пропущу. А ты?
– Я смотрел и прошлый. Мне отец не запрещал, – со скукой пожимаю плечами. – Тогда мне было сильно интересно, а сейчас даже не знаю. Варрус ведь не проигрывает.
– Когда-нибудь проиграет. Ничто не остается вечным. Даже старый мир разрушился, – с уверенностью заявляет мой друг.
– Надеюсь, ты прав.
Мы еще некоторое время сидим в молчании, затем я поднимаюсь на ноги и говорю:
– Пойдем. Надо извиниться перед Соней. И найти Елену.
Глава 6
Солнечный Эдем, Криетрон
Кейра
– Ты что-нибудь об этом знал? – Кейра раздраженно бросает дневник на стол перед Первым Министром и вонзается в него требовательным взглядом. Она по-прежнему растеряна и все еще чувствует предательскую дрожь в теле, но паника уже отступила, сменившись безрассудной решительностью. Когда слишком многое оказывается на кону, и прятаться бесполезно, лучше бить первой.
Всевлад сначала кажется возмущенным. Еще бы! Дочь прервала его обед в компании любимого патефона, безмятежно играющего мелодии старого мира. Но затем, увидев всю степень мрачности на ее лице, он озадаченно крякает в кулак и спрашивает:
– Что это?
– Дневник Димитра Зардиша. – Девушка упирает руки в бока. Ей с трудом удается сдерживать бушующий внутри ураган, который она не напустила на отца сразу лишь потому, что не уверена в своих обвинениях.
Мог ли на самом деле он бросить ее в этот кровавый котел, зная, что война идет в буквальном смысле, и умирают в ней по-настоящему?
Министр хмурится, поправляет галстук. Он еще не успел переодеться после похорон и в привычно уютном интерьере кабинета выглядит неуместно мрачным.
– Ты ведь знаешь, что работа Поверенных секретна, и обсуждать ее со мной нельзя. – Он говорит мягко, но с предупреждающими интонациями.
– Я не собираюсь раскрывать тайны Неприкосновенных. Их там нет, папа. Зато есть кое-что другое. Ты знал, что Димитра убили?
Брови Всевлада удивленно поднимаются вверх. Он бросает взгляд на дневник и некоторое время колеблется. Блеск в его глазах выдает желание открыть таинственные страницы и лично прочесть обо всем, что творилось за границами конфиденциальной жизни Зардиша. Но благоразумие отца, как всегда, берет верх над его любопытством.
– О чем ты говоришь? – Он отстраняется от стола и скрещивает руки на груди.
Кейра фыркает недоверчиво.
– Что, ты правда не знал? О том, что под твоим носом служащий Криетрона занимается шпионажем в Варрусе? Папа, ты держишь меня за дуру? – Ее ноздри гневно раздуваются, а к лицу приливает жар. – Еще вчера я занималась обыкновенной политической болтовней! Заключала сделки с чиновниками, где самое страшное, что может произойти – это высокие тарифы на поставки и, как следствие, рост налогов! А теперь ты засунул меня разгребать дела, в которых требуется опыт силовика! Я не справлюсь с этим!
Кейра никогда не считала себя трусихой. И лица, которых в политических кругах лицемерно называют партнерами, тоже не считали ее таковой. Она смело вступала в дискуссии, стояла на своем, манипулировала оппонентами, рисковала, как ей казалось, всем. Но она никогда не ставила под угрозу собственную жизнь и не думала, что когда-то придется. В героическом кино девушка, подобная ей, возможно, сцепила бы зубы и самоотверженно заявила, что ради своей столицы готова принять все грозные вызовы судьбы. Но Кейра не в кино. Тарн – дочь Первого Министра, выросшая в достатке и комфорте, ни разу в жизни не порезавшаяся о кухонный нож, потому что никогда не готовила себе самостоятельно. И она не собирается разделять участь Зардиша, какие бы высокие моральные принципы не оправдывали его смерть.