– Присядь, – примирительно говорит отец и кивает на пустое кресло. Лишь дождавшись, когда девушка выполнит его просьбу, он продолжает: – Я правда мало что знаю о работе Димитра. Поверенным в Турнире Хранителей даны особые полномочия и почти безграничная самостоятельность. Что касается шпионажа, наши информаторы всегда работали в Варрусе. Уверен, их агенты в Криетроне тоже присутствуют. Как и агенты других столиц. Поэтому у нас так много засекреченных архивов, доступ к которым имеют лишь люди, опытные в политических делах и доказавшие свою верность. Если Димитр вел собственную агентурную работу, значит, у него были на то причины. Но с чего ты взяла, что его убили?
Кейра некоторое время всматривается в доброе лицо отца, пытаясь понять, насколько он откровенен с ней. Затем все еще сердито отвечает:
– Он написал в дневнике, что это может случиться. Последняя запись. Сделана неделю назад. Открой.
Всевлад снова опускает глаза к потрепанной книжке и закусывает губу. Весь их разговор находится на грани дозволенного, которую очень легко перейти, и Первому Министру это хорошо известно. Не то, чтобы он когда-то был суеверным, однако скепсис дочери в полной мере не разделяет. Ведь, если подумать, действительно никто не знает, какие у Неприкосновенных возможности. Могут ли они как-то получать сведения о происходящем в кабинетах высших должностных лиц? Древние технологии Великого Оазиса слишком недосягаемы, чтобы оценивать их потенциал. Тем не менее, все в Солнечном Эдеме осведомлены об огромной боевой мощи, которая спит за неприступными стенами, но в любой момент может проснуться, если столицы перестанут соблюдать правила. Каждая важная политическая фигура, даже опьяненный властью и вседозволенностью Владыка Эвилис Кальдерон, помнит, что перечить Неприкосновенным нельзя.
– Ты должна забрать это, – строго говорит Всевлад и решительно отодвигает от себя дневник. – Пусть ты еще не успела подписать обязательство о неразглашении, но вся информация о работе Димитра была секретной, и ты не имеешь права ее раскрывать. Даже мне.
Он пристально смотрит на Кейру, она замечает в его взгляде тревогу. Отец растерян и не знает, что делать. Похоже, он не врет и сам только что осознал, какую участь уготовил собственной дочери.
– Ты должна разобраться во всем самостоятельно. Ресурсы Криетрона в твоих руках. Но я, к сожалению, больше не могу быть твоим советчиком.
Не веря своим ушам, девушка поднимается со стула, забирает дневник и бредет к выходу. У самой двери слышит вслед:
– Ты встречалась с матерью?
Кейра останавливается, но не оборачивается. Всевлад добавляет:
– Каролина была у меня вчера. Я рассказал, что ты – новая Поверенная…
– Да, мы виделись. Она передала предложение Владыки.
– Ты что-то ответила? – Голос отца звучит несколько требовательнее, чем обычно. Уступить Варрусу без боя для него всегда было равносильно унижению, хоть он и никогда в этом не признается. Первый Министр должен принимать решения исключительно в интересах города, не подмешивая в них личные мотивы. Но правда в том, что делать это становится крайне сложно, когда тебя предает любимый человек. И Кейра прекрасно понимает подобное упрямство. Каролина ведь бросила и ее, уйдя не просто к любовнику, а к советнику Эвилиса Кальдерона.
– Не беспокойся. Я не согласилась. Если меня не убьют, как Зардиша, я буду стоять на страже твоей гордости.
Девушка злится и не сдерживает желание ответить колкостью. Всевлад что-то говорит, но, решительно удаляясь прочь, она не слышит – смысл слов не пробивается сквозь опустошенность, застилающую разум плотным туманом. Впервые в жизни она не узнает человека, сидящего в этом кабинете. До последней секунды знаменитая Тарн надеялась, что любовь отца сильнее всяких правил, и он, как и всегда прежде, придет ей на помощь, защитит и, возможно, найдет способ избавить дочь от этой пугающей ответственности. Только сейчас, в свои двадцать восемь лет, Кейра вдруг поняла, что прежде всегда оставалась его маленькой девочкой, которая думала, что стала самостоятельной и сильной, играя в дипломата. А теперь ее выбросили в реальный мир одну.