Поезд въезжает в город. Я вижу сначала вереницы промышленных зданий – приземистых, но массивных, спрятанных за бетонными оградами. Затем им на смену приходят улицы с дорогами, по которым ездят похожие друг на друга автомобили, сильно отличающиеся от тех, которые я видела в Порту. Здесь в машинах ощущается что-то похожее на дизайн и даже некоторая толика роскоши. Они длинные, угловатые, но все же изящные. Кабины маленькие, передние части вытянуты и украшены косыми линиями фар. Здания, выстроившиеся вокруг дорог, очень старые и невысокие – максимум в четыре этажа, построены из бурого камня и имеют простую и практичную архитектуру большого города. Я не помню других городов, но мой мозг отмечает все вокруг как нечто обыденное.
А вот люди здесь сразу бросаются в глаза. В ярком свете уличных фонарей их несложно разглядеть. Прохожих на улицах не так много, и большинство из них одеты со вкусом, в отличие от бедных и практичных портовцев. Я замечаю футболки и майки с рисунками, легкие куртки с молниями, штаны широкие и облегающие. Вижу девушек в вызывающе коротких юбках и шортах, с яркими волосами розовых, фиолетовых и кислотно-зеленых цветов. Но мое внимание привлекают не они, а редко попадающиеся на глаза мужчины, у которых некоторые части тела заменены стальными механизмами. Механические руки, ноги, сверкающие металлом пластины в лысых головах и массивных грудных клетках. В памяти тут же всплывают рассказы Аггай о том, что Варрус славится монополией на кибертехнологии. Похоже, здесь они глубоко вросли в жизнь даже обычных горожан.
Состав сбавляет ход и вскоре останавливается. Я осматриваюсь, вижу несколько полос железнодорожных путей и пустующую станцию. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, вылезаю из вагона, спрыгиваю на соседние пути. Источники уличного освещения слишком далеко отсюда, поэтому я без труда сливаюсь с темнотой и убираюсь подальше. Приходится перелезть через двухметровое ограждение из металлической сетки, чтобы попасть на городские улицы. Я делаю это без труда и вскоре уже шагаю по тротуару мимо выстроившихся вдоль него зданий.
Что дальше? Этот вопрос все-таки предательски настиг меня. Я знала, что так будет. Знала, что не придумала никакого плана и двигаюсь, по сути, в никуда. Ведь нужно где-то спать, что-то есть, как-то выживать в этом все еще загадочном мире. А я даже не знаю, что могу себе позволить на деньги, которые лежат в кармане куртки Феликса.
При мысли о том, что несу на плечах одежду убитой собственными руками жертвы, меня передергивает. А потом вдруг отмечаю нечто странное. Боль в моей порезанной руке и разбитом лице исчезла, и, кажется, уже давно. Я останавливаюсь, поднимаю к глазам еще недавно вспоротую в районе мизинца кисть и замираю озадаченно. Густые пятна засохшей крови на ребре ладони никуда не делись. Однако я больше не вижу раны. Вместо нее с трудом угадывается узкая полоса, похожая на давно затянувшийся шрам.
Я невольно тянусь пальцами к лицу, ощупываю переносицу и не ощущаю ни боли, ни опухоли. Осматриваюсь. Неподалеку замечаю в здании витрину с разодетыми манекенами за стеклом, в котором отражается улица. Подхожу к нему и смотрю на себя.
Следов от удара Феликса действительно не осталось. Впрочем, это не мешает мне выглядеть паршиво. Мои волосы растрепаны, лицо и одежда в песке, куртка солдата нелепо висит мешком на тощем теле, а рубаха вся в бурых потеках крови. Чтобы спрятать их, я застегиваю молнию до самого подбородка.
– Эй, с тобой все в порядке? – слышу вдруг рядом мужской голос.
Оборачиваюсь. Позади меня на тротуаре стоят парень и девушка, которые вроде бы шли мне навстречу. С виду им лет по двадцать. Парень худой и невысокий, темноволосый, с выбритыми почти наголо висками, в черной куртке и свободных серых штанах. Девчонка совсем тощая – тоньше меня, в белом пышном платье, поверх которого напялен черный корсет, и грубых ботинках, похожих на армейские, из которых ее ноги несуразно торчат, словно две тростинки. Волосы девушки прямые, искусственно густые и синие. Рука парня небрежно лежит на ее плече, а глазами он с интересом смотрит на меня. Не то чтобы в них заметно желание помочь, скорее безразличие с легкой примесью любопытства.