Девушка хмуро кивает – ей явно не нравится перспектива оставаться здесь одной и отпускать нас невесть куда. Но правила есть правила.
Мы берем лопаты, альпинистское снаряжение, фонари и вновь забираемся в здание через окно. Отыскиваем выход к лестнице и спускаемся на этаж ниже. Здесь нас встречают погруженные во тьму такие же ничем не примечательные коридоры, только заваленные грунтом. Приходится задержаться на лестнице, чтобы расчистить проход, затем мы оказываемся в цоколе.
– Песка нам в задницу… – Дэн присвистывает.
Вокруг кромешная темнота, но у нас промышленные фонари с высокой мощностью, и то, что мы видим в их лучах, уже совсем не похоже на древние офисы. Огромное помещение – одно на всю площадь этажа. Оно заставлено каким-то оборудованием с мониторами, кнопками, проводами, назначение которого мне неизвестно. Да я вообще никогда ничего подобного не видел и сомневаюсь, что видел кто-то из ныне живущих.
– Ты был прав, – говорю я. – Мы сможем торговать с Оазисом.
Мой соратник молчит, стоя с открытым ртом. В этот момент рация шипит голосом Сони:
– Парни, прием. Как вы там?
– Потрясающе, – отвечаю я.
– Нашли что-нибудь?
– Много всего… Позже расскажем.
Я бросаю взгляд на экран сканера, затем веду фонарем по периметру, надеясь отыскать что-то похожее на путь к подземному объекту, и в какой-то момент выхватываю из темноты две массивные створки лифта.
– Кажется, нам туда.
Вблизи двери лифта выглядят еще больше. Подобные конструкции мы уже видели в руинах древних госпиталей. Их строили вместительными, специально для перевозки лежачих больных и громоздкого оборудования.
– Ну и что будем делать? – сокрушенно интересуется Дэн. – Надо за монтировкой возвращаться. И за кувалдой, чтобы вскрыть пол. Зря перлись…
Я хочу согласиться с другом, но в какой-то момент что-то заставляет меня нажать на кнопку вызова лифта. Раздается утробное гудение откуда-то из недр земли, слышится лязганье и стук подъемных механизмов. Мы переглядываемся.
– Серьезно? – ошарашенно спрашивает Дэн.
Я пожимаю плечами и усмехаюсь:
– Надеюсь, эта штука не рухнет по пути вниз.
Через минуту створки перед нами с жутким скрежетом разъезжаются в стороны. В лифте пусто – только крепкие стальные стены, даже не тронутые ржавчиной, всего две кнопки со стрелочками «вверх» и «вниз» и мерцающая синеватым светом прямоугольная лампа в потолке.
– Ну что? Идем? – спрашиваю я, чувствуя, как недавно ползущий по спине холодок превращается в мороз, заставляющий нервы покрываться инеем.
Дэн смотрит на меня неуверенно, со страхом – я вижу, что он сейчас испытывает то же самое.
– Ну, мы ж копатели, – шумно сглотнув, отвечает он. – Это – наша работа…
Я понимаю, что еще секунда промедления и мы повернем назад, поэтому делаю решительный шаг в кабину лифта и говорю в рацию:
– Соня, мы начинаем спуск. Возможно, связь пропадет. Помни, что ждешь нас не больше часа.
– Приняла, – отзывается динамик.
Я нажимаю на стрелку «вниз». Двери перед нами закрываются, и только сейчас я понимаю, что, вероятно, подписал себе и Дэну смертный приговор. Даже если кабина не сорвется, даже если мы найдем внизу бесценные сокровища, электропитание в любой момент может отключиться, и мы рискуем не выбраться обратно.
Проклятая голова… В таких ситуациях она всегда начинает рисовать самые худшие сценарии…
Я чувствую, как пол под ногами на мгновение проваливается, лифт начинает ползти вниз. Спуск, кажется, длится вечность, и мы молчим до тех самых пор, пока двери не открываются. Едва это происходит, впереди вспыхивает свет, и в проеме возникает коридор со стенами из бетона, освещенный расположенными вдоль потолка плоскими лампами. В нем нет никаких своротов – лишь двадцать метров узкого пространства, упирающегося в тупик с бронированной дверью. Я видел прежде подобные в городских руинах. За ними хранились бумажные деньги и прочее барахло, которое у древних представляло особую ценность. Только здесь дверь кажется еще массивнее.
– Там поворотное устройство, – говорю я, глядя на металлический штурвал с тремя рукоятями, и делаю шаг вперед.
– Макс, такую хреновину мы не взломаем даже со всеми нашими инструментами. – Голос Дэна звучит разочарованно. Я слышу в нем желание поскорее выбраться наверх, но друг все равно увязывается за мной.