Я протягиваю перед ним карточку с адресом заведения, запоздало понимая, что делаю это вымазанной в крови рукой.
– Бьерн направил меня сюда. Я ищу, где остановиться, а Еремей вроде бы ищет работницу…
Мужчина прищуривается еще более внимательно и даже придирчиво. Его взгляд замирает на моей пораненной в схватке руке, но по этому поводу он не произносит ни слова. Несколько секунд бармен молчит, потом откладывает тряпку со стаканами в сторону и сообщает:
– Я – Еремей. Это мое заведение.
– О… Рада знакомству! – восклицаю сбивчиво, но старик перебивает.
– Оставим любезности. Если вам действительно нужна комната, у меня за нее придется много работать. Нынешняя молодежь не очень это любит, а вы, я вижу, весьма молоды.
– Я готова, если работа не связана с чем-то… таким…
Пока мой мозг пытается подобрать слова, бармен успевает догадаться, о чем идет речь, и морщится с неподдельным возмущением:
– Это бар, а не бордель, милочка. Нужно будет работать руками: убираться, мыть посуду, принимать поставки и много чего по мелочи.
– Я согласна! – выпаливаю чуть громче, чем планировала.
Еремей раздумывает. Затем запускает руку под барную стойку, вынимает из-под нее маленький металлический ключ и кладет передо мной.
– Комната на втором этаже. Если у тебя нет другой одежды, переоденься там во что-нибудь. Шмотки остались от предыдущей сотрудницы, по размеру должны подойти. И умойся. Уборную найдешь в конце коридора. Жду тебя через десять минут здесь.
От сердца отлегает. Я радостно хватаю ключ, но старик вдруг останавливает меня:
– Постой. Как тебя зовут?
Я улыбаюсь и отвечаю:
– Елена.
***
Из данных мне десяти минут пять я трачу на то, чтобы отмыть песок от лица и вытряхнуть его из волос. Затем иду в комнату. Она оказывается ненамного больше, чем спальня в доме Аггай. Здесь помещается лишь жесткая одноместная кровать, платяной шкаф, стол и два табурета. Над столом висит овальное зеркало, кромки которого местами скололись, стены окрашены в унылый серый цвет, но в целом в помещении чисто. В шкафу я действительно нахожу несколько женских платьев, пару свободных штанов и футболок, а также две пары простенькой обуви, похожей на мои чешки. Некоторое время подумав, я решаю надеть темно-серое платье со строгими полами до колен и лацканами, как у пиджака. Что-то внутри меня кривится. Такая одежда не практична, неудобна. Но, оказавшись перед зеркалом, другая моя часть испытывает нечто похожее на удовольствие.
Я красива. Мои волосы, стремящиеся к идеальной прямоте, успели уложиться и теперь струятся по плечам и груди белоснежными водопадами. Платье хоть и простое, но выразительно подчеркивает изгибы фигуры и подходит к моим большим синим глазам. Оно идет мне больше, чем мешковатое портовское тряпье, и я позволяю себе насладиться этим крохотным моментом радости.
«Спасибо», – мысленно благодарю незнакомую девушку, которая по какой-то причине оставила свои вещи здесь. А потом прячу пистолет Феликса в кровать под матрац и спускаюсь обратно на первый этаж.
Работы действительно оказывается много. Бар открыт до четырех утра, и все это время мне приходится крутиться, как волчок, успевая убирать за ушедшими посетителями, чистить столы, мыть стаканы и тарелки, разливать выпивку под чутким руководством немногословного Еремея. Те колбы, из которых люди курят, называются кальянами, и старик учит меня готовить их в соответствии с пожеланиями гостей.
На какое-то время мне даже удается забыть, что я убийца, сбежавшая от ответственности, предавшая и бросившая на произвол судьбы людей, которые были добры и не оставили меня умирать в почти безжизненной пустыне. Но стоит последнему посетителю покинуть «Пятое измерение», как мысли обо всем этом возвращаются, вызывая саднящую тоску.
Еремей вручает мне ведро и швабру и велит помыть полы, чем я занимаюсь еще полчаса. В желудке уже давно урчит от голода, тело готово рухнуть от усталости, но я знаю, что нахожусь не в том положении, чтобы жаловаться. Лишь когда работа оказывается законченной, хозяин заведения зовет:
– Елена! Иди поешь.
На барной стойке я вижу поднос с тарелками, чувствую, как живот буквально сводит, и с трудом удерживаю себя от желания наброситься на еду без столовых приборов. Когда мои челюсти с аппетитом перемалывают нечто похожее на мясное рагу с овощами – достаточно вкусное, хоть и не сравнимое со стряпней Аггай, Еремей говорит: