– Плохое утро? – участливо спрашивает Дэн.
Он у нас душа компании. Всегда придет на помощь в трудную минуту, выслушает, развеселит. Если надо, закатит шумную вечеринку. Несмотря на его тяжелую жизнь, Дэн каким-то образом умудрился сохранить способность во всем находить хорошее, не теряя при этом здравого рассудка. А вот моя вечно угрюмая физиономия точно не подходит для утешений. Тем более такого урагана эмоций, как Соня.
– Ничего нового, – отмахивается девушка. – Сегодня отец сравнил копателей с чистильщиками туалетов.
На секунду повисает молчание, я успеваю заставить вездеход тронуться. Затем Дэн издает смешок, еще через мгновение начинает в голос хохотать. Настолько заразно, что вскоре мы с Соней тоже смеемся.
– Ну, вообще-то мы часто ковыряемся во всяком дерьме, – замечает наш друг, похихикивая. – Но зато нам хорошо платят. Ты напомнила папочке об этом?
– Да пошел он…
В зеркале я вижу Сонино лицо и с удовлетворением отмечаю, что ее настроение чуть-чуть улучшилось.
– Расскажите лучше, куда мы едем сегодня? – спрашивает она.
– На восточную заброшку, – отвечает Дэн.
– Мы же ее проверяли позавчера.
– Да, но сегодня мы туда едем, чтобы встретиться с Томасом. Подальше от чужих глаз.
Лоб нашей подруги морщится – она пытается вспомнить, о ком идет речь.
– Это не с тем ли солдафоном, которого мы подобрали в пустыне год назад?
Я киваю:
– С ним.
Копатели, как и другие жители Портов, редко дружат с военными столиц. Обычно их предпочитают молча ненавидеть или угодливо бояться – доносить на соседей, шпионить за дополнительные нормы воды или другие маленькие привилегии. Но нам довелось однажды спасти вояку от верной гибели в пустыне. Томас уцелел один после того, как его отряд попал в засаду стервятников. Без оружия и транспорта бедолага намеревался пройти пешком две сотни километров до Солнечного Эдема. Когда мы его подобрали, парень уже едва стоял на ногах от обезвоживания. Еще несколько часов и грифы клевали бы его мертвую плоть.
Но ему повезло. В тот день наши маршруты пересеклись. Томас оказался славным малым. Как выяснилось, он поступил на службу в армейские ряды Варруса совсем недавно, и тогда был его первый боевой рейд. Не то, чтобы с тех пор мы стали закадычными друзьями (это могло бы вызвать подозрения у Гильдии и комендатуры), но пару раз обращались друг к другу за помощью и выпивали вместе в Пустых Землях.
– И что вы хотите от него? – настороженно интересуется Соня.
– Возможно, мы не там ищем, – объясняю я. – Мне не хочется в это верить, но с Еленой могли что-то сделать солдаты. Сначала я думал, что она испугалась и ушла, но теперь…
– Феликс ударил ее в доме Аггай. Она вышла и могла пересечься с ним и его дружками вновь. Они могли ее убить, – добавляет Дэн.
– И вы думаете, Томас расскажет что-то? Даже если знает?
Тон Сони полон скепсиса, но я заверяю твердо:
– Расскажет. Он помнит, что мы для него сделали.
Восточная заброшка располагается недалеко. Так жители Четвертого Порта называют руины древнего маленького поселения, которое когда-то было одним из первых мест раскопок, но уже давно оставлено и забыто. Через несколько минут нас уже окружают торчащие из рыжей земли останки зданий с полуразвалившимися стенами, покрывшимися песчаным налетом, среди которых гуляет горячий ветер.
Томас ждет нас в одном из таких мертвых памятников древней архитектуры. Он так же молод, как мы. На лицо – почти мальчишка. Каштановые волосы, тянущиеся от уха до уха по его подбородку, должны, по идее, добавлять парню суровости, но выглядят юношеским пушком. А вот черная армейская форма даже на нем смотрится угрожающе и отталкивающе.
– Макс! – радостно восклицает Томас, когда мы, оставив вездеход снаружи, проходим через широкий разлом между двумя стенами.
Позади нашего приятеля стоит большой черный мотоцикл, на который он опирается спиной.