– Дэн! Соня! Рад вас видеть.
Руки парня приглашающе распахиваются, и мы все по очереди оказываемся в слишком крепких для его худощавого телосложения объятиях.
– У тебя же вроде выходной? – спрашиваю я, многозначительно глядя на форму Томаса.
– Да, но в этих местах лучше появляться с шевронами и оружием. Сам знаешь.
Разумеется, я знаю. Здесь, внутри периметра Солнечного Эдема, располагаются нейтральные территории, которые не принадлежат никому, и на них не распространяется юрисдикция столиц. Последним плевать на все, что происходит за их пределами и за пределами эксплуатируемых ими Портов. Тут настоящая благодать для деятельности преступных группировок. Можно безнаказанно грабить, убивать и делать все, что заблагорассудится. Однако в реальности все гораздо сложнее. Банды редко выживают сами по себе. Обычно их покровители сидят в городах и часто занимают высокие должности. Нейтральные территории – это огромный нелегальный бизнес. Поэтому людей в форме преступники стараются не трогать.
– Ладно, давай сразу к делу, – говорю я. – Пропал человек. Девушка. Ушла из дома ночью чуть больше трех суток назад и не вернулась. Из особых примет: белые прямые волосы.
Томас удивленно вскидывает брови:
– Что, прям натуральные белые?
– Давай посерьезнее, дружище, – настаиваю я, хотя прекрасно понимаю его реакцию. Белые волосы – редкость. В Варрусе, возможно, так красятся, но там в моде более яркие цвета. А в Портах всем не до экспериментов с внешностью. – Эта девушка – наш друг, и мы очень беспокоимся за нее.
– Ладно, ладно. Понял. Ты хочешь, чтобы я помог ее найти?
– Скорее, чтобы поделился информацией. – Я хмурюсь, раздумывая, как бы попроще донести до Томаса суть, не раскрывая слишком много деталей.
Он ждет, потом скрещивает руки на груди – понимает, что я не все готов рассказать, и ему это не нравится. Мне бы тоже не нравилось, потому что это признак недоверия. Но иначе нельзя.
– Она не из Четвертого Порта, – наконец говорю я. – В ту ночь в кабаке была очередная гулянка ваших. Мы думаем, что наша подруга могла заблудиться, встретиться с ними и…
– Ее изнасиловали, убили и вывезли тело в пустыню? – заканчивает за меня Томас, скептически усмехаясь.
Несмотря на свою внешнюю юность, он сообразительный парень.
– Тебе кто-нибудь что-то рассказывал? – спрашивает Дэн. – Или, может, ты сам краем уха где-то что-то слышал?
Томас без раздумий отрицательно качает головой. Его лицо становится серьезным, и в нем нет ни капли сомнений. Скорее выражение, будто он вынужден объяснять простые вещи трем идиотам.
– Не, ребят. Если бы нечто подобное произошло, все бы держали язык за зубами. Это ведь прямой путь на расстрел. Даже для наших. Сомневаюсь, что кто-то бы стал так рисковать просто ради забавы. Другое дело, если у вашей подруги были враги…
Мы переглядываемся с Дэном и Соней, понимая друг друга без слов. Самое время принимать решение: раскрывать ли карты. И все, как всегда, ждут этого от меня.
– Феликс Ковальский. У него могли быть причины навредить ей, – после несколько затянувшейся паузы выдаю я.
– Феликс? – Глаза Томаса расширяются так, что становятся круглыми. – А вот это занятненько… – Он замолкает, его лоб морщится, и парень уже не выглядит таким беззаботным, каким был несколько секунд назад.
– Ты что-то знаешь? – Внутри меня поднимается волна возбуждения, от которой становится трудно себя контролировать. Я едва удерживаюсь, чтобы не схватить Томаса за плечи и не начать трясти.
– Феликс пропал, – вдруг отвечает он.
Кажется, замирает сам воздух. Я не сразу понимаю, шутка ли это, а Томас продолжает:
– Не вышел на службу как раз три дня назад. Вчера его начали искать, но пока не нашли.
Дэн присвистывает. Соня нервно закусывает губу.
– Ребят, если хотите, чтобы я мог что-то разузнать, мне надо больше информации. – Томас внимательно смотрит на нас, в его глазах читается искреннее желание помочь. – Вы знаете, что я никогда не выдам вас. Да и это дело следственного подразделения. Мне на них плевать. Как и на Феликса…
– Макс, достаточно. Идем, – шепчет Соня, цедя слова сквозь сжатые зубы.
Еще секунду я колеблюсь, затем со всей признательностью говорю: