Какое-то колючее чувство несправедливости вдруг охватывает меня. Я вспоминаю то страшное, измаранное унижением и безнадегой смирение в глазах Аггай, когда Феликс и его дружок ввалились в ее дом, били Ганса, а потом и меня. Вспоминаю убогую нищету, которая бесстыже смотрит из каждого закоулка, из каждого окна каждого дома, из ржавых кузовов вездеходов и из повязанных платками лиц. Я вспоминаю все это и почти с вызовом направляю взгляд в глаза спутнику.
– Ну а как же Порты? Со мной говорит не только Еремей. Я ведь стою за стойкой в баре… Люди рассказывают, что солдаты Варруса творят в Портах настоящий произвол. Избивают невинных людей, которые лишены всякой защиты…
– Елена, хватит. – Голос Бьерна звучит неожиданно жестко.
Это ни капли не пугает меня, хотя злость без труда читается в лице парня. Я замолкаю, но смотрю на него выжидающе. Не отступая – как смотрела на Феликса, прежде чем отправить его в мир иной.
Бьерн выдыхает, беря себя в руки. На мгновение отводит взгляд, немного смущенно, будто стыдясь своего поведения, затем, уже с привычной сдержанностью, выдает целую тираду:
– Послушай, люди, которые не разбираются в политике, особенно те, которые мало чего добились в жизни, часто винят во всем власть. Это нормально. В Портах жить сложно, не спорю. Но жесткий контроль за портовцами введен не случайно. Многие из них – честные работники на службе столицы, но многие – воры, которые тащат все, что плохо лежит. Воруют на заводах, складах… Копатели, вместо того, чтобы сдать в Гильдию добычу, продают ее часть на черном рынке. Им плевать, что воруют они в итоге у самих себя, потому что все эти ресурсы важны для выживания Эдема. И да, солдаты иногда переходят границы. Но поверь, что бы кто тебе не говорил, их за это наказывают. Вплоть до расстрела.
Наверное, целых двадцать следующих секунд звучат лишь резкие порывы ветра, что продолжают безжалостно трепать мои волосы и короткие пряди на макушке Бьерна. Я поджимаю губы, чувствуя лишь неопределенность и пустоту, и понимаю, что окружающий меня мир с каждой порцией знаний о нем становится только сложнее. Действительно, что на самом деле мне известно о Портах или людях, которые в них живут? Я ведь даже не могу утверждать, что знаю, какие на самом деле Максим или Аггай. Они были едва знакомы мне. Как, впрочем, и этот красавчик Бьерн.
Я по-прежнему чужеродный элемент для этого места. И самое мучительное – не знать, где правда. Как поступать по совести, если не понимаешь, где проходит граница между добром и злом? Кто заслуживает дружбы, а кто вражды?
Или смерти…
Был ли Феликс таким негодяем, каким я нарисовала его в своей голове? Или он был просто перебравшим хмельного пойла идиотом, который перешел грань и которому всего лишь надо было дожить до утра, чтобы получить свое наказание по закону?
– Прости, что вышел из себя, – слышу голос Бьерна сквозь туман собственных мыслей. – Это больная тема для меня. Владыку Кальдерона многие критикуют за его суровый нрав. Но он достойный правитель, поверь.
– Тебе важно, чтобы я в это поверила? – почему-то решаю уточнить.
– Ты мне кажешься хорошим человеком, Елена, – отвечает парень и наконец-то снова улыбается. – Мне хочется предостеречь тебя от опасностей, если уж ты действительно потеряла память. В Солнечном Эдеме много смутьянов, которые будут убеждать тебя, что Эвилис – тиран. Могут даже предложить вступить в ряды какого-нибудь сопротивления, которое, разумеется, быстро пресекут на корню. Держись от таких подальше.
Миндальные глаза Бьерна смотрят на меня с теплом, и я не вижу в них ни капли фальши. Да и зачем ему обманывать меня – незнакомку, почти в буквальном смысле вылезшую из подворотни. Удивительно, что он, член влиятельной семьи главной столицы Эдема, вообще возится со мной.
– Буду иметь ввиду, – отвечаю я, ощущая, как возвращается какое-то хорошее ощущение, которому никак не получается придумать название.
Наверное, мне просто нравится этот парень…
Глава 10
Солнечный Эдем, Хиллвиль
Кейра
«Какого пекла я здесь делаю?», – думает Кейра, нервно постукивая пальцами по переплету дневника, который в последнее время будто сросся с ее руками. Она изучила записи Димитра вдоль и поперек, но не нашла ничего, что могло бы пролить свет на его отношения с подполковником Лансере, и теперь думает лишь о том, не станет ли ее решение оказаться здесь роковой ошибкой?