дороге он расспрашивал её о жизни в другой стране, карьере и семье, и делился
с ней своими новостями и изменениями. И хотя со стороны они выглядели
спокойно разговаривающей парой, в голове Надежды происходила какая-то
безостановочная работа – со скрупулезностью исследователя она разрезала и
рассекала всё новые и новые образцы, чтобы потом внимательно рассмотреть их
под микроскопом.
Когда они сели на скамейку, Сергей вынул из пиджака традиционный набор
джентльмена – бутылку красного кагора и одинокий кусок сыра. Стаканы не
были предусмотрены, и поэтому он начал пить прямо из горлышка. Отпив
несколько глотков, он предложил и ей, но Надежда вежливо отказалась, пытаясь
тщательно скрыть некоторое омерзение. Единственное, что могло заставить её
сейчас отпить из этой бутылки, это приставленное к её виску дуло пистолета.
Она давно уже отказалась от спиртного и вела довольно здоровый образ жизни.
Сергей продолжал рассказывать о своих перипетиях на работе, отпивая
время от времени из бутылки, и закусывая сыром, аккуратно выложенным на
бумаге. От сыра она тоже отказалась, время от времени поглядывая на его грубо
откусанные края, похожие больше на остатки мыла, чем на что-либо съедобное.
Она хорошо знала, что Сергей никогда не был алкоголиком, и понимала, что для
мужчины не выпить на Первое Мая за встречу было бы просто первородным
грехом. Для закуски в виде мылоподобного сыра она не нашла объяснения…
Надежда продолжала смотреть на своего вечно недосягаемого кумира, и не
верила своим глазам, в который раз про себя повторяя: «Какая омерзительная
картина!» Но это было неправдой – на самом деле ей было совсем не мерзко. В
глубине души она вдруг почувствовала какое-то накатывающееся чувство
освобождения, выливающееся в бурную радость и смех. Да, ей стало весело! «И
я любила вот ЭТО?!» Эта мысль уже не позволяла ей усидеть на месте, и
поэтому она с улыбкой предложила: «Давай еще пойдём погуляем!».
Сергей, обрадованный предложением и как будто даже чем-то
обнадёженный, закупорил недопитую бутылку, аккуратно завернул сыр,
разложил это богатство по карманам куртки, и они двинулись по направлению к
реке. Надежда шла быстро, подстёгиваемая прохладой вечера и навернувшимся
весельем, совершенно уже не понимая, куда и зачем идёт. Вот они остановились
возле погасшего костра – молчаливого свидетеля еще одного веселья.
– Тебе холодно? – спросил Сергей. – Я разожгу для тебя костёр.
Она села на поваленный ствол старого высохшего дерева, лежащего тут же,
на границе между пляжем и парком, но странный озноб всё никак не давал ей
расслабиться. Когда Сергей насобирал сухих веток и разжёг костер, она
протянула холодные руки к огню, пытаясь отогреться и унять дрожь.
Постепенно к ней начало возвращаться обычное равновесие и спокойствие,
после чего она опять почувствовала себя уверенной.
Тем временем Сергей опять достал из кармана куртки вино, и стал
разогревать бутылку над огнём.
– Кагор хорошо пить горячим,– произнёс он тоном истинного знатока. -
Может, всё-таки попробуешь?
– Нет, спасибо. Ты же знаешь, что я вообще не пью.
– Ну, а я выпью. Ты даже не знаешь, что теряешь. – Спасибо, я оставляю все
эти прелести тебе.
– А что ты тогда любишь? – заговорил он вдруг тихим и заговорщическим
голосом, пытаясь обнять её за плечи.
Она быстро уклонилась от неожиданных домогательств, которые теперь
показались ей совершенно неуместными. Такого поворота событий она не
предполагала! Мягко уклонившись и от последующих попыток, ей пришлось
произнести довольно твердо и настойчиво: «Сережа! Даже не пытайся. Ты
только напрасно тратишь время. К тому же мне пора домой».
Он был неглупым человеком, и поэтому быстро всё понял. Когда они
возвращались к метро, Сергей, казалось, был очень недовольным и
нахмуренным. В то время как Надежда продолжала весело щебетать:
– А куда, Сереженька, подевались все твои бесконечные женщины? Почему
ты так ни на ком и не остановился?
– Какие женщины? Я тебя умоляю. Я никогда никого и не искал. Так,
волчарил потихоньку.
Эти слова, как бритва, больно резанули по её тонкой чувствительной душе,
и с грустью отдались эхом в её сознании: «Неужели это всё, что он хотел от
женщин? Значит и со мной он волчарил, в то время как я его годами любила и
так ждала?» Ей опять стало так противно и омерзительно, что она прекратила
дальнейшие расспросы. Этим уродливым словом её бывший кумир вбил
последний гвоздь в крышку гроба их ушедшей любви. Но, будучи