Странник потер друг о друга озябшие руки.
Голова Лютера сузилась, заострилась и вытянулась вперед. Нос сплющился, ноздри вывернулись уродливой восьмеркой. Глаза и щеки запали. Челюсти напоминали зубья ржавого капкана. Кожа стала мелочно-белой, почти прозрачной. Сквозь нее проглядывал синий узор капилляров. Лютер как всегда улыбался. От этой улыбки хотелось забраться на стену. Молоток устремился вниз, и сталь кривого клинка зазвенела под ударом.
«Этого не может быть!»
Килар попятился, наткнулся в темноте на матрас и едва не упал. Страх сжал его целиком. Тело как будто запеленали в мокрый войлок. Надо заставить себя снова посмотреть на улицу. Странник превозмог себя. Вены на шее едва не лопнули от натуги. Этот поединок он выдержал и осторожно вернулся к окну. Теперь Лютер стоял к нему спиной. На фоне горящей печи были видны только его макушка и широкие плечи.
«Это все не по-настоящему. Мне всюду мерещатся монстры».
Есть только один способ проверить.
Килар спустился с крыльца и обогнул Хижину. Из долины тянуло сыростью. Вдоль реки пролегла широкая полоса тумана. Ветерок трепал крону большого дерева. Казалось, наверху кто-то шепчется, скрываясь в листве. Килара трясло от холода. Или это мандраж? Он заставил себя приблизиться к кузнице. Лютер продолжал орудовать молотком. Килар сделал два шага вперед. Остановился. Пот стекал по лицу, несмотря на ночную прохладу. Он вытащил из кобуры пистолет, снял с предохранителя, потом проверил патронник и взвел курок. Вид и тяжесть оружия вселили в него необходимую уверенность. Он сделал еще один шаг, потом еще один и ступил под навес.
Странник задержал дыхание и навел пистолет на затылок Лютера. Тот услышал шаги и не спеша обернулся. В течение нескольких мгновений, пока голова отшельника двигалась против часовой стрелки, автоматически разворачивая вслед за собой правое плечо и корпус, Килар удерживал воздух в груди. Палец выбрал свободный ход спускового крючка. Еще одно легкое движение, и прозвучит выстрел.
Обычное человеческое лицо Лютера улыбнулось Килару.
— Ты хочешь убить меня, путник? — Лютер отложил в сторону молоток и поднял руки открытыми ладонями вверх. Килар, прежде чем опустить пистолет, глянул на наковальню: там лежал простой крестьянский серп и на нем конечно же не было никаких иероглифов. Килар отжал курок и спрятал оружие в кобуру.
Он поперхнулся и закашлялся — легкие напряглись так сильно, что воздух вышел из них слишком резко и ободрал горло. Килар смотрел на отрока, пытаясь найти хоть что-то, напоминающее след превращения. Лютер продолжал улыбаться:
— Вот, решил выправить серп. Люблю работать ночью, чтоб мне провалиться. Валькирия милосерднее Пальмиры, а Господь наш бодрствует даже ночью. Так почему бы не использовать благоприятное время для доброй работы?
— Действительно, почему бы и нет. — Странник продолжал разглядывать лицо отшельника. Неужели никаких следов? Или все же есть? Что-то определенно изменилось в облике хозяина Хижины. Что-то на первый взгляд незаметное. Килар потряс головой и внезапно все понял: щетина! Днем Лютер был почти идеально выбрит, а сейчас на его щеках и подбородке появилась трехдневная щетина, отросшая за одну ночь.
«Помоги нам Боже!»
Килар отступил назад и снова взялся за пистолет. Лютер улыбался ему, но теперь в этой улыбке было что-то вызывающее, насмешливое, почти угрожающее.
— Ступай прочь, путник. — Голос Лютера прошуршал ввоздухе, как змеиная чешуя по горячему камню. — Ступай один. Оставь женщин мне. Я помогу им встретиться с Богом и изменить свое представление о мире. Я очищу от греха их плоть и спасу их души. Они нуждаются в очищении. Ты же знаешь, путник. Ты многое видишь и знаешь. И узнаешь еще больше до той поры, когда твоя звезда закатится навсегда.
Он шагнул навстречу Килару, и тот выхватил пистолет. Он сбросил предохранитель, взялся за рукоять двумя руками и прицелился отшельнику между глаз.
— Стой на месте.
— Не нужно, путник, — Лютер протянул вперед раскрытую ладонь в универсальном жесте мира, — Так ты лишь навредишь себе и мне. Кровь и запах пороха не приносят успокоения. Это не разрешает проблемы — лишь усугубляет их бесконечно.