— Кто ты? — Сердце стучало у самого горла. Он сместился еще на один шаг назад, чтобы Лютер не смог броситься на него.
— Кто я такой? Странный вопрос, путник, — Лютер задумался и почесал лоб. — Я всего лишь грешник, молящий о прощении. Я служу богу.
— Какому богу?
— Богу Жизни и Смерти.
— Назови его имя!
— У него нет имени. Он слишком стар, чтобы иметь имя.
— Завтра я уйду, и женщины уйдут вместе со мной, — голос Килара не сорвался, но пластик рукоятки стал липким от пота — Мы пришли втроем и уйдем втроем, и, если ты попытаешься нам помешать, мне придется тебя убить.
Лютер кивнул так, словно услышал самую очевидную вещь на свете. Несколько секунд он стоял неподвижно, свесив руки вдоль туловища. Его рот продолжал изображать улыбку, потом губы сжались в прямую тонкую линию.
— Твоя душа тоже нуждается в очищении, — произнес он, с тоской всматриваясь куда-то в ночное небо. — Жатва грядет. Три огненных ока следят за нами. Как жаль, что я ничем не могу тебе помочь.
Он развернулся на каблуке, и через пару секунд молоток снова загремел по наковальне. Килар мысленно сосчитал до десяти и направился к дому. За углом он расстегнул ширинку и помочился на булыжную основу фундамента Хижины. Пульс понемногу выравнивался, и сердце возвращалось на место. Он подтянул штаны и стер со лба пот. Да, им нужно убираться отсюда и чем скорее, тем лучше.
Килар взобрался на крыльцо и еще раз посмотрел в сторону кузницы. Красноватые сполохи пробегали по двору. Удар следовал за ударом. Что сейчас лежало на наковальне? Крестьянский серп или ритуальный нож, по форме напоминающий серп и покрытый хитрыми письменами? Килар мог бы ответить, не задумываясь.
«Почему он хочет выпроводить меня одного? Зачем ему Линн и Робинс?»
Неважно! Все равно они тут не останутся. И пусть отрок катится в бездну вместе со своим безымянным богом и магией, если он и вправду балуется чем-то подобным. Завтра они свалят отсюда, и никакая сила в мире не сможет их задержать. Лютер глупец, если намерен выйти один против троих. С молотком и ножиком он не опасен. У них достаточно огневой мощи, чтобы порвать на куски любого противника.
Странник зашел в общую комнату и порадовался, оказавшись в тепле. Вечером Лютер хорошо протопил дом. Темноту разбавляли только догорающие в жаровне поленья и тусклый свет лампады под распятием на стене.
— Тоже не спится? — Линн стояла на пороге соседней кельи. На ней была военная куртка и легкие хлопковые трусики. Куртку она накинула на плечи, но не стала застегивать. Килар видел длинные стройные ноги, подтянутый живот и очертания голой груди в отсветах пламени. У нее и раньше не было проблем с лишними килограммами, а за время болезни она похудела еще больше. Сколько она сейчас весит при ее росте? Должно быть не больше шестидесяти. Днем Линн вымыла и расчесала волосы. Теперь они отливали белым золотом и небрежно ложились ей на плечи. Она была прекрасна и желанна в этом приглушенном сумраке, и Килар на миг потерял дар речи.
— Мне показалось, наш хозяин... В общем, мне нужнобыло сходить по нужде. — Он протолкнул руки глубоко в карманы. Линн обошла стол и приблизилась к нему вплотную. У Килара зашумело в ушах.
— Завтра мы уйдем отсюда.
Он стиснул кулаки. Теперь куртка на ней совсем распахнулась.
«Нет, я не могу! Это неправильно!»
Его руки в карманах задрожали.
— Ты была права. Нам вообще не стоило здесь задерживаться.
Линн тронула его за плечо, погладила бороду.
— Колючий. Никак к этому не привыкну.
Килар высвободил руки и положил ей на талию.
— А как же твои женские проблемы?
— Теперь все в порядке, можешь не волноваться.
Килар попытался разжать собственные пальцы.
«Нет, черт возьми! Ты не имеешь права! Остановись пока не поздно!»
Вместо этого он привлек ее к себе.
— Не волнуйся, — прошептала она, нежно касаясь губами его шеи, носа и щек. — Я знаю, как это происходит. Я уже делала это раньше.
— С Жаром?
— Да, с ним. Тебя это задевает?
— Разве что самую малость.
Правой рукой он обхватил ее грудь, провел большим пальцем по ореолу вокруг соска. Несколько минут назад этим же пальцем он снимал пистолет с предохранителя, когда готовился убить человека. Почему-то это возбудило его еще сильнее. Линн прерывисто вздохнула. В ее глазах плясали язычки пламени.
— Мне надоело ждать. Почему ты так долго медлил?
— Не хотел отхватить леща за дерзость. К тому же ты была не здорова.
— Еще немного, и ты мог бы отхватить леща за нерешительность. Я уж думала, ты боишься или избегаешь таких как я.