— Или лезь с нами или отправляйся копаться в песочке с малолетками!
Митяй втянул голову в плечи. Он высморкался и несколько раз шмыгнул носом, стараясь совладать со слезами отчаяния. Алексей ожидал новой порции уколов и издевательств со стороны Стрепетова, но их не последовало. Славка как завороженный уставился вниз, в четырехметровую пустоту. Его лицо стало белым как кефир.
Рудик первым ступил на шаткий карниз. Одной рукой он ухватился за черный провод, протянутый сквозь листву к двум фарфоровым предохранителям. Его кеды едва не соскользнули, когда он перехватывал левую руку, цепляясь за оконный наличник. Но все обошлось, и через несколько секунд он уже исчез в окне.
Теперь настала очередь Алексея. Он поставил левую ногу на карниз и зажал пальцами провод. В желудке шевелилась котлета с рисом, съеденная на завтрак. Котлета дергалась и подпрыгивая к горлу, как живая. Он задержал дыхание, стараясь приклеиться к шершавой стене дома. Алексей ухватился двумя руками за деревянный плинтус над окном, но слишком поторопился. Левая нога соскочила с карниза, а плинтус затрещал и пришел в движение. Алексей понял, что падает. Рудик до половины свесился из окна, схватил его за ремень и втащил на подоконник. Алексей со вздохом опустился на пол под окном. Нижняя челюсть затряслась. В каждый сустав словно вогнали по кубику новокаина.
— Ну что, Лёха, зассал? — Рудик похлопал его по плечу, — Ничего, все путем.
— Спасибо. — Алексей отдышался и даже смог выдавить из себя улыбку. — Мог бы спикировать на врага, как Талалихин. Вот бы фашисты внизу удивились!
— Это был Гастелло, дурень, — Рудик снова высунулся из окна.
— Эй, слабаки, где вы там! Лезьте за нами!
В ответ лишь далекий гул тяжелых грузовиков на шоссе, щебет птиц да приглушенное шелест листвы. Митяй и Славка куда-то пропали.
— Лезьте, кому сказал! Трусы! Предатели!
Снова молчание.
— Они ушли, — Рудик обернулся и сплюнул под ноги. — Струсили и убежали. Придется нам вдвоем вытаскивать твой самострел, Лёха. Эх! Если бы не каникулы! Завтра же вся школа узнала бы, какие они позорные трусы. Особенно этот жирный говнюк. Он ведь едва свои новые портки не обгадил! Маменькин сынок!
Алексей поднялся на ноги. Колени все еще плохо гнулись. Рубашка на спине промокла от пота. Пыльное пространство пересекали редкие солнечные лучи. Скошенный потолок покрывали дыры от осыпавшейся штукатурки с неровно-нарезанной сеткой драни. В некоторых местах на стенах сохранились желтые обои. На полу кроме выдолбленного паркета валялся изодранный полосатый матрас. Распахнутая настежь дверь вела на узкую лестницу, исчезающую в густых тенях заколоченного дома. Пахло молью, сыростью и гниющими досками. Снаружи шумел ветер. Поскрипывал трухлявый каркас дома, словно кости старика, страдающего остеохондрозом.
— Нужно спуститься вниз, на первый этаж, — прошептал Алексей.
— Там, наверняка темно, как в могиле, — Рудик шлепнул себя сначала по одной, потом по другой щеке. — Я кажется тоже начинаю трястись, дружище.
Они вышли из комнаты на верхнюю площадку лестницы и стали осторожно спускаться вниз. Рудик первый, Алексей сразу за ним. Ступеньки визжали и скрипели на все лады. В тишине эти звуки походили на вопли безумного струнного оркестра, играющего на расстроенных инструментах. Ребята преодолели верхний пролет. Дальше лестница разворачивалась и уходила в почти непроницаемую темноту первого этажа.
Внизу полыхнуло. Синие вспышки замелькали на стенах и потолке, словно включился огромный стробоскоп. Мельтешение сменилось ослепительным белым сиянием. Через мгновение темнота вернулась, но перед глазами Алексея еще плавали розовые круги. Где-то впереди чертыхался Рудик. Зрение вернулось не сразу, но появился запах: какая-то животная вонь, словно в зверином логове. Алексей не мог выразиться точнее. Он ни разу в жизни не сталкивался ни с чем с подобным.
За стенкой что-то шевельнулось, заскреблось. Послышались тихое царапанье, застонала хлипкая половица. Спертый воздух искажал звуки. Было не понятно, то ли скрип доносился из соседней комнаты, то ли раздается в двух шагах от тебя.
У Алексея неожиданно скрутило мошонку. Страх встал перед ним стеной и заставил замереть на месте.
— А, черт! — вскрикнул Рудик. Лестница зашаталась под ногами. Алексей плюхнулся на ступеньку, прижавшись плечом к стене. Раздался оглушительный треск, стук обвалившихся досок и грохот падающего тела.