Лютер повернулся к нему. Единственный сохранившийся глаз по-прежнему глядел в потолок, но обострившееся обоняние подсказало Зверю, в каком месте находится добыча. Существо умирало. Несмотря на фантастическую живучесть, отшельник получил в бою слишком серьезные раны. Внутренние органы были пробиты пустотелыми пулями, а Уравнитель не только ослепил Зверя, но и нарушил что-то у него в голове. Отравленный мозг погибал и вместе с ним гибло все тело.
Лютер метнулся к двери, неуклюже подволакивая живот и задние лапы. Получился не прыжок, а падение с высоты собственных ног. Килар скинул лямки с натруженных плеч, уронил весь груз себе под ноги, поднял карабин и всадил в Лютера две короткие прицельные очереди на четыре патрона каждая.
Отшельник задергался под градом свинца, сделал два шага назад и повалился в угол между рукомойником и жаровней. В его шерсти появились проплешины. Голова как-то сразу уменьшилась в размерах, клыки исчезли, лапы становились руками. Зверь умирал и перед смертью вновь становился человеком.
— Будь... ты... проклят, Странник! Будь ты п.… проклят! — Глубокий рубец пересекал лицо отрока слева направо. Нос наполовину выжгло. Вместо правого глаза чернела обугленная дыра. Шерсть исчезала, как клубок ниток растворяющийся в ацетоне. Сквозь порванную щеку виднелись обычные человеческие зубы.
— Зачем? — Сквозные отверстия чернели в груди и на животе отшельника. Они напоминали воронки после минометного обстрела. Кровь хлестала отовсюду и растекалась по полу огромной лужей.
— Зачем? — повторил Лютер. — Я указал тебе путь. Зачем ты убил меня?
— Я указал тебе путь. Зачем ты убил меня? — услышал Морган сквозь завесу времени.
— Ищи путь к своему дому…
На лице Черного Пилигрима отразилось алчное нетерпение. Он склонился к самой границе прозрачного барьера между прошлым и настоящим. В пустых черных глазах прыгали огоньки отраженного пламени, словно секундные стрелки часов.
— Ищи путь к своему дому. Только там ты узнаешь правду.
Морган весь обратился в слух.
— Ты по-прежнему в круге, но теперь это твой собственный круг, и ты не избавишься от него до самой смерти. Ты проклят, Странник, и я присоединяюсь к этому проклятию. Быть ты проклят! А теперь иди и живи... если сможешь...
Картина отдалялась, ее детали скрадывал мрак, голоса терялись в нарастающих посторонних шумах, словно крики детей, заблудившихся в чаще леса. Тяжелая плита вновь приобрела грубую фактуру отесанного камня. Вспыхивающие вдоль резных линий голубоватые искры погасли, разбежавшись по углам.
Пилигрим убрал ладони с алтаря и удовлетворенно кивнул. Отлично. Пришла пора позаботится о самом главном.
Он толкнул ногой узкую деревянную дверь в дальней стене комнаты и вошел в тесную клетушку размером не больше кабинки общественной уборной. То, что он искал, было здесь — стояло на самом видном месте, прочное и основательное, как столпы Мироздания. Собственно, ничего другого в комнате не было.
Вещь эта выглядела невозможным допущением, как осколок сновидения, выпавший в реальный мир. Что делал с этой штукой Лютер — облизывал ее, молился или мастурбировал? Моргану это было безразлично. Отшельник не догадывался, какое бесценное сокровище попало к нему в руки. Наверняка его тянуло прикоснуться к нему снова и снова. Скорее всего он черпал в нем силы. Морган ощутил пульсацию энергии, словно в его голове зажглось карманное солнце. Мог ли кто-то по-настоящему владеть этой вещью, или она сама завладевала всяким, кому посчастливилось ее увидеть? Пилигрим надеялся, что у него достаточно сил, и он не свихнется, постоянно таская эту штуку с собой. Поиск Скинии может затянутся. Неизвестно, когда наступит развязка. Дорога меняет тех, кто идет по ней. И груз, который ты несешь с собой — тоже, хотя и не так заметно. Странник радуется, заполучив Уравнитель, хоть не знает и сотой доли его возможностей. Он похож на ребенка, который пляшет от счастья, подобрав в грязи медную монетку, в то время как рядом лежит подлинный бриллиант.
Морган взял предмет обеими руками, оторвал от пола и удивился, потому что абсолютно ничего не случилось. Небо не рухнуло на землю, и планета не сошла с орбиты. Разумеется, само по себе это мало что значило. Но все же здесь присутствовала какая-то тайна, и об этом стоило поразмыслить. Пилигрим убрал свою находку в мешок, спрятав ее на самом дне. Вес мешка от этого почти не изменился.