После обеда лихорадка отступила, и Линн даже смогла проглотить пару кусков тушеной свинины с фасолью, а потом удержала пищу в желудке.
— С возвращением, капитан, — поздравила ее Робинс и ухмыльнулась. — Я уж думала, тебе хана — так дерьмово ты выглядела.
— Не дождешься, сержант, — Линн через силу скривила лицо. — Если оставить тебя наедине с Киларом, вы через пять минут поубиваете друг друга.
— Только если наш друг вздумает расчехлить свой нож, — хмыкнула Робинс.
— Ножи до поры останутся в ножнах, — отозвался Килар. — Мы с сержантом Эйден пришли если не к взаимопониманию, то по крайней мере к устойчивому балансу интересов. Готова к очередной прогулке?
— А у меня есть выбор? — огрызнулась Линн.
— Нет.
— Тогда иди к черту!
Они снова тронулись в путь, и Линн больше не отставала. Она слегка пошатывалась от усталости и обливалась потом, но лекарства делали свое дело. С каждым толчком пульса в нее словно вливали пару унций свежей здоровой крови.
За следующие шесть часов удалось продвинуться вперед почти на четыре мили, что в условиях пересеченной местности можно было расценивать как успех. Линн воспряла духом. Килар одобрительно поглядывал на нее и казался довольным. Она все еще не могла разобраться в своих чувствах, но любой незначительный знак внимания с его стороны как будто придавал ей дополнительный заряд энергии. Ей хотелось верить, что Странник беспокоится за нее, только не подает виду. Наблюдая за тем, как он перебирается через завалы, Линн ощущала приятное тепло внизу живота и одновременно испытывала раздражение. Кажется, чем холоднее он себя вел, тем надежнее привязывал ее к себе. Это бесило Линн, но она ничего не могла с собой поделать.
Ближе к вечеру, в одном из самых глухих мест каменного лабиринта они обнаружили озерцо, скорее даже большую лужу, спрятанную под нависающим уступом размером с дом. Водоем полумесяцем окаймлял ровный пляж, усыпанный мелким щебнем и испещренный следами животных. Дальше расселина постепенно сужалась и уступами забирала вверх. Вдоль отвесной стены струился тоненький ручеек.
— Предлагаю остановиться тут на ночлег, — Робинс задрала голову. Правую кромку каньона на высоте тысячи футов золотили лучи заката. Слева лежала густая тень. — Через пару часов тут станет темно, как в моей замечательной черной жопе.
— Без интимных подробностей я вполне мог бы обойтись, — Килар едва заметно улыбнулся. Его губы как будто онемели и растягивались с трудом.
— Смотрите, какие мы нежные, — фыркнула Робинс, — Ты что из этих, из яйцеголовых? Или тебе не нравится моя жопа?
— Только в качестве скверной метафоры, — На этот раз Килар не улыбнулся, только передвинул винтовку с груди на левый бок. Сержант оскалила зубы.
— А не пойти ли тебе на хрен, тафу!
— Идти придется долго, учитывая обстоятельства.
Робинс недобро прищурилась. Ее так и распирало от желания воткнуть под кожу Странника очередную шпильку, но она не понимала, в чем прикол.
«Все правильно», — отметила про себя Линн, — «Только нулевой допуск позволяет свободно шутить на скользкие темы».
Короткие перепалки между Робинс и Киларом постепенно становились рутиной. Сержант без конца проверяла Странника на прочность, ощупывала со всех сторон в поисках слабого места. Порой, она становилась невыносима. В противоположность ей, Килар вел себя отстранено, без конца копаясь в собственных мыслях, но его ответы почти всегда попадали в цель и действовали на сержанта как ушат холодной воды. Между ними происходила замысловатая игра, но Линн не понимала ее смысла.
Робинс запалила газовую горелку и подогрела на огне консервы. Вокруг быстро темнело, и Странник достал из рюкзака пару раскладных магниевых фонарей. Их мягкий голубоватый свет размывал привычные цвета. Лица людей становились бледными как у покойников. Поодаль возилась какая-то мелкая живность, собравшейся у водопоя. Над головой в зеленовато-синем сумраке зажигались первые звезды.