Но мальчишка не унимался:
— Да все равно нельзя без дела. Без цели. Вот у него, — он указал на Скромного Просителя, — у него какие цели?
Марат обернулся к своему другу:
— Что ты хочешь от этой жизни? — смеясь, спросил он.
— У меня почти все есть, — улыбаясь, отвечал тот, — разве что компьютер новый не помешал бы. Вот накоплю и куплю, еще немного осталось.
— Видишь? — радостно обратился Марат к мальчишке. — Человек счастлив!
Все время, пока шел разговор, я смотрела на этого маленького человека с лисьими глазками и думала, какие мысли роятся в его голове. Вот он стоит такой довольный жизнью, и ничего-то ему не надо, кроме некоторых материальных благ, которые могли бы скрасить его праздное существование. С Маратом я была согласна лишь отчасти: мучить себя на ненавистных работах просто смертный грех, если есть желание, а тем более возможность заниматься чем-то, ради чего хочется просыпаться по утрам. Если кому-то безделье приносит радость, что ж, пускай. Только сложно назвать такую жизнь настоящей. Слишком она пуста.
Скромный Проситель собрался было уходить, но тут Марат остановил его:
— Слушай! Пока ты не ушел, давай обменяемся контактами. Я тут решил: а может, нам вместе заняться этим делом? Я как в детстве стрелял, так и все. Больше эти не занимался. Что думаешь, а?
— Можно и так, — с неизменной улыбкой ответил Проситель.
Я очень надеялась, что Марат шутит. Его приятель был как будто создан для подобных дел — об этом говорил и весь его вид, и поведение, и голос, — Марат же был слишком независим и прямодушен, чтобы ходить с протянутой рукой и клянчить мелочь у прохожих. Мне кажется, если бы их вылазка и правда состоялась, Марат тут же нарвался на неприятности, такой у него характер. Я не к тому, что он грубый и вспыльчивый. Совсем нет. Просто для такого дела нужно уметь быть покладистым и благодарным, даже немного кланяться перед теми, кто отдает свои кровно заработанные гроши бедолаге-неудачнику с улицы, — это способствует расположению покровителя, и тогда деньги отдаются с большей охотой, как если бы это была благотворительность, за которую воздастся в раю. Но в том-то и дело, что Марат так не умел. Ему было проще задолжать всем на свете, чем днями ходить по городу и клянчить для себя копейку-другую.
Муки творчества
Не умел Марат также найти себе дело, которым бы он мог заниматься. Он метался от одного проекта к другому — съемка фильма, создание собственного брэнда одежды или роспись стен в собственной квартире — и от одной работы к другой — от повара до автомойщика. Многие его идеи было трудно воплотить в жизнь без помощи друзей, которые, надо сказать, с охотой соглашались заняться делом вместе с Маратом.
Обычно поначалу все шло хорошо: ребята были поглощены проектом, и разговоры шли только о нем. Но потом вдруг что-то не ладилось — либо друзья были слишком требовательны к Марату и тем самым давали понять ему, что их творческие дороги разошлись, либо все вдруг переставали понимать, в какую сторону двигаться дальше — мнения на этот счет были слишком разными и потому не приводили к конечному результату. То же самое произошло и с фильмом — самым главным и самым желанным проектом Марата. На мой вопрос, что случилось, Марат вздохнул и ответил так:
— Ребята слишком насели, каждый взял в привычку постоянно меня спрашивать: ты чего не снимаешь-то? Я уже устал говорить, что, во-первых, я это уже снял, а, во-вторых, и половина отснятого материала нам может не пригодиться. Я с камерой и на день не расстаюсь, а они еще винят меня в том, что я что-то там упускаю. Я хочу все с душой сделать, а парни, наоборот, напряглись и ходят, как тучи, из-за этого фильма. Нет, я не могу снимать, когда мне в спину кидают осуждающие взгляды. Сделаю все как надо без них. Жаль, что Санька рядом нет, он бы все понял.
Для Марата мой брат был не только лучшим другом, но и, если угодно, духовным наставником. Хотя если бы кто сказал такое Марату, он бы не согласился. Духовным наставником? Ну, это слишком. Скорее всего, Марат, будучи очень интуитивным и чутким, понимал моего брата на таком уровне, что порой для общения им не требовались слова. Идеи, которыми делился с ним мой брат, Марат тут же подхватывал, они как будто становились частью его. Увы, многое из задуманного они так и не осуществили.
Было тяжело видеть Марата таким грустным. Целых два месяца его держала мысль, что он наконец снимет фильм, о котором мечтал еще вместе с моим братом. Два месяца Марат был неиссякаемым источником энергии, который, сам того не замечая, подпитывал собой всех остальных. Теперь ничего этого не было. Теплое лето кончилось. На его смену пришли холодные июльские дожди.