А в “бусурманской” семье Алексея по воскресеньям и праздничным дням прибирались, одевались в белое, садились в избе, украшенной полотенцами с голубой вязью библейских речений, за стол, накрытый скатертью; мать раскрывала Библию, и старший сын Ваня зачитывал из неё в слух всей семьи. Как это водится у сектантов, грамотность ценилась высоко, и, когда Алексей, десяти лет от роду, начал учиться у первой своей учительницы, Агриппины Семеновны, в деревенской школе-трёхлетке, и написал на листке первые слова, гласившие, что “ученье - свет, а неученье - тьма”. Мать, Анастасия Алексевна, разжевала хлеб и жёваным хлебным мякишем прилепила этот листок к стене над столом.
Нынче Владимир Ленин уже не авторитет, но от времён прежней славы его сохранились свидетельства, что он восхищался духовными писаниями молокан, их старославянскому письму и тому, что простые, необразованные люди пишут настоящие философские трактаты. Деревенские мальчишки, однако, и во времена ленинской славы не разделяли уважения Ленина к молоканам и частенько преследовали Алешу обидной дразнилкой: “молокан-таракан!”
Но хуже мальчишек были православные попы. Молоканские дети как огня боялись попов, рано усваивая от взрослых, что попы - враги молокан.
Среди русских сектантов ходила такая песня:
“Злые косматые попы
Делают по дворам частые поборы
Кто мало им подаёт
Зовут “духоборы”
Своими частыми поборами по дворам
Обтёрли пороги хвостами
Кто мало им подаёт,
Зовут “хлыстами”
Эти попы по дворам
Все двери протолкали
Кто мало им подаёт
Зовут “молокане”
Случилось однажды местному попу с дьяконом обходить Алисовские дворы, - а Катя с Любой Панковой играли в ту пору во дворе. Завидя чёрные рясы, девчонки забежали в сени и спрятались в сусек для зерна. Попы между тем вошли во двор и направились в избу, а в сенях не преминули заглянуть в сусек, - есть ли чем поживиться? Отторгли крышку сусека и отпрянули, истово крестясь и бормоча: свят, свят…! - будто нечистую силу увидали. Несколько оправившись и убедившись, что неведомые зверушки в сусеке суть всего лишь дети-шалуны, поп грозно сказал, обращаясь к сусеку, или, вернее, к его содержимому: “Вы что тут, щенки, делаете?”. Катя, одначе, не растерялась, - а была она девочкой бойкой, - и ответствовала смело, подобно хананеянке, которую Иисус, в свое время тоже неосторожно приравнял к собаке: “Мы не щенки, мы дети!”.
“Нут-ка, вылазьте отсюдова!” - продолжал поп и сунул поднявшим головы детям крест для поцелуя. А Катя возьми да и скажи ему: “Мы крест целовать не будем!”
И трудно сказать, чего тут было больше? - сектантского отрицания ортодоксальной церкви или новейшего советского атеизма, пропаганда которого уже началась в деревне. Тут вышла на шум мать: видит такое дело и - к попу: “Что ж это вы, батюшка, детей забижаете?”
“Эти детки себя в обиду не дадут” - отвечал поп. С тем и пошли они вон с молоканского двора, несолоно хлебавши.
Между тем, в деревне входила уже в силу новая, советская жизнь, и молодёжь в деревне, - в основном из бедных, - льнула к этой жизни. И когда создавалась в деревне комсомольская ячейка, секретарём избрали старшего брата Ваню. А Ваня, надо сказать, сызмальства был среди сверстников заводилой: было у него довольно приятелей, и часто собирались они на подворьи Ивана Тихоновича. Приходили человек по пятнадцать разом и шалили, играли во взрослых. Намажут себе, бывало, щёки кислым молоком и снимают палочками, будто бреются; а Катьке наказывают, чтобы мамане не сказывала о том.
Когда Ваня стал комсомольским вожаком. Катя с Любой Панковой стали его добровольными помощниками: выполняли всякие мелкие поручения, учились петь “Интернационал”, собирали комсомольцев на собрания и дежурили у дома во время собраний. А ещё Катя стала негласным телохранителем своего старшего брата, - роль, которую ей никто не поручал, - но Катя боялась, как бы кулаки не зарезали Ваню, которого она любила до самозабвения. Она и без того была не робкого десятка, а любовь и сознание Ваниной правоты придавали ей еще большую смелость. Она выслеживала мальчишек и отбирала у них ножи. И они безропотно отдавали их ей, - будто она была уполномоченной ЧК…