Анастасия Алексевна спокойно относилась к увлечению детей большевизмом. Икон в сектантской избе естественно не было, но зато Ваня принёс из сельсовета и развесил по стенам портреты членов ЦК РКП(б). Но висели они недолго. Волны политических бурь докатились и сюда, на край Заднего Пруда: Алексею хорошо помнилось, как пришли, однажды, из того же сельсовета, приказали снять со стены портреты Каменева и Зиновьева, как “врагов народа”, и тут же порвали эти портреты на мелкие клочки.
Идеалы общинного коммунизма были близки раннехристианским идеалам молокан, и они охотно вступали в колхозы, хотя не принадлежали к беднейшим слоям. И когда в Алисовке организовалось Товарищество по совместной Обработке Земли, ТОЗ, осиротевшая семья покойного Ивана Тихоновича первой вступила в него. Но это было ещё впереди, а пока шёл 1927 год: только что преставился отец, семье стало невмочь, год был голодным, (и какой только год был не голодным после семнадцатого!). Старший брат Ваня уехал на Кавказ, на Терек, где устроился рабочим на строительство оросительного канала Сула-Чебутла. Настала очередь Алексея помогать семье, и мать отдала его, десятилетнего, в батраки к зажиточному мужику, или “кулаку”, как тогда говорили. Вместе с хозяйской дочкой, ровесницей ему, Алексей пас хозяйскую скотину. Спал на сеновале также вместе с дочкой, и хозяин будил их обоих плёткой на рассвете. От плётки было не больно, но унизительно, и позже злосчастная эта плётка стала аргументом для классовой ненависти Алексея Ивановича ко всем и всяческим “хозяевам”.
Через два года жизнь круто поменялась: в Алисовку прибыли первый трактор и новый учитель, сменивший старую Агриппину Семеновну. С учителем приехала его семья - совершенно необычная на деревенский взгляд. До того не видывали в Алисовке, чтобы мужик бабскими делами ведал, а новый учитель, у всех на виду, выносил горшки за ребёнком и даже пелёнки стирал! В деревне смеялись в рукав, судачили… Но и то сказать, учитель разве мужик?
Вот этот-то бесполый учитель и взялся за организацию ТОЗа. Вскоре, на сельском сходе был утвержден устав товарищества, которое по предложению учителя назвали “Путь к социализму”. Алексея, окончившего три класса у Агриппины Семеновны, учитель определил в четвёртый класс, и с того дня началась у него новая жизнь. В четвёртом классе было всего два ученика: Алексей и Женька Журавлёв, сан председателя сельсовета, поэтому класс этот размещался в доме учителя. Учитель был мечтателем, “чевенгурцем”, смотрел далеко вперёд и учил своих питомцев по книге “Севооборот”. Вот закончите четвёртый класс, - говорил он, - направлю вас в Лемешинский район, в сельхозтехникум: будете агрономами.
И так уж само собой случилось, что стали двое деревенских двенадцатилетних мальчишек, Алеша и Женя, неизменными и незаменимыми во многих делах, помощниками учителя в осовечи-вании деревни. Выполняли курьерские поручения, переписывали бумаги, собирали людей на собрания исконным деревенским способом: каждый шёл по своей стороне и, дотягиваясь палкой, через плетень, до очередного окна, стучал в него. А когда секретарю сельсовета понадобился помощник, - из-за бумажного потопа, который хлынул сразу же, как только у церкви отобрали ведение метрических книг, - то по рекомендации учителя этим помощником стал обладавший красивым почерком Алексей. Росту ему тогда ещё не хватало, и сидел новый помощник за секретарским столом на подушках, не доставая ногами до пола. Последнее обстоятельство, впрочем, также мало умаляло его, как и господина де Тревиля, капитана мушкетёров в известном фильме.
Секретарь сельсовета, Александр Бубнов, происходил из интеллигентов и был единственным человеком в деревне, ходившем в синем костюме с галстуком во всякое время, а не только по праздникам; был он также всегда опрятен, подстрижен и выбрит. И вот этот Бубнов обнаружил однажды” что у его помощника, Алешки, метрики нет. А её и быть не могло, так как молокане в церковь не ходили и детей не крестили, а крестили взрослых, поэтому в церковных книгах Алексей не значился. Пришлось ему, бывши уже тринадцати лет от роду, идти к матери узнавать о своём рождении, когда было? - так как советская власть не могла терпеть, чтобы кто-либо был без метрики, тем более по религиозным мотивам.
Из путаных объяснений матери Алексей добыл следующую ясную координату, что “была зима и немец наступал”. Опираясь на неё, Алексей с помощью учителя, знавшего историю, вывел дату: шестого февраля 1918 года. Насколько она была точна, неизвестно, но она стала датой его рождения. Как помощник секретаря сельсовета, Алексей собственноручно выписал себе метрическое свидетельство с этой датой.