- Со “злодеем”?
- Ну, со Змеем то есть.
- А как же. Сколько помню себя, борюсь с ним. Коварен он.
- Так-таки всю жизнь и боретесь? - не удержался Илья от иронии.
- А что есть наша жизнь? Не всё то золото, что блестит. Иной думает: вот, родился, учился, женился, устроился на хорошее место, наплодил детей, а там и на кладбище присмотрел себе местечко, чтоб поближе. О похоронах своих позаботился, - чтоб соответствовали. И это жизнь. Но нет, это наваждение, сон, которому настоящий сказочный герой не должен поддаваться. Помните, ведь в сказках главное - не заснуть, не проспать условленного часа под калиновым мостом. Это Змей миражами своими отводит нас от себя, чтоб невидимым быть и неслышимым, и незнаемым нами, - тогда ему легче морочить нас. А если бы человек знал, кто он, и где на самом деле находится, и что на самом деле с ним происходит, то он был бы чутким, “хранил бы препоясания”, и Змею тяжеленько бы пришлось.
- Ну, а если бы я спросил у вас, что на самом деле с нами происходит и где мы находимся, что бы вы мне ответили? - осторожно спросил Илья, справедливо полагая, что эти столь волнующие сведения вполне могут, - и даже должны быть, - тайной.
Но, против ожидания, бородач отвечал охотно и доверительно, склоняясь к Илье и дыша на него запахом кислым, но не противным.
- Теперь мы с тобой на развилке дорог, в лесу; на “росстанях”, что называется. А я - тот “встречный”, что в помощь тебе послан, - калика, так сказать, перехожая.
- Послан? Кем?
- Не спрашивай, - поднял палец бородач. - Неужто не знаешь? Тем, кто имеет власть послать.
- Так значит я в лесу?
- Где же ещё? - зашептал вдруг бородач. - Ты от рождения в нём. И жизнь твоя - ничто иное, как долгое и полное опасностей странствие по заколдованному лесу за живой водой, за золотыми яблоками, за смертью Змиевой, за прекрасной царевной. Тут на каждом шагу подстерегает нечисть, змиево отродье. Загинуть в лесу легче лёгкого. И сколько гибнет! - сокрушённо мотнул он головой.
Между прочим, - бородач заговорщицки скосил глаза и притиснулся ещё ближе к Илье, - среди нас много мёртвых ходют. С виду будто живые, руки-ноги есть, а сами давно померли: кто окаменел, кого Змей сожрал, кого русалки защекотали… И это только колдовство Змея, что они будто живые. Так что с лесом не шути! Иной думает: когда-то ещё помру…, а сам и не заметил, что уже помер. Вот как.
- А я не помер?
- Ты-то? Нет, брат, - засмеялся бородач, отодвигаясь, - ты долго проживёшь. Может быть, и Змея переживёшь, если Бог даст. Может ты и есть Иван Царевич… То-то, гляжу, похож! Но, - вздохнул он, - заколдовали тебя крепко, однако.
Илье была неожиданно приятна такая оценка. И даже столь пронзительно приятна и окрыляюща, что он постарался как бы пропустить последние слова бородача мимо ушей, но сам запомнил их.
- Ну, а Змея то видели вы? - спросил Илья, переводя разговор на другой предмет.
- Да пришлось. Рубился я с ним крепко. Но только мечом с ним трудно сладить.
- Отчего так? Не берёт меч, что ли? - улыбнулся Илья.
- Брать-то берёт, - серьёзно ответствовал бородач, - да толку с того мало. Срубить башку ему не трудно, да ведь у него их много, голов-то. И новые отрастают постоянно. Рубишь, бывало, рубишь…, ну, кажется, всё. А он, глядь, уже подмигивает тебе из-за дерева, как ни в чём не бывало. Или стоишь над туловом его поверженным, а он тут же рядом с тобой стоит, собственным трупом любуется. А не то, вдруг смотришь, ты сам в его голову превратился и борешься с другой головой. И кажется тебе, будто продолжаешь воевать Змея, а на деле он тебя уж поглотил, и ты теперь - часть его малая.
С борьбой этой вообще поосторожней надо. Это для Змея милое дело. Любит он побороться. Природа его такая - всегда-то он борется, всегда внутри его драка. Он целым-то быть не может, и не знает себя целиком-то. Голов много, а дурак! На одну и ту же вещь две головы с разных сторон посмотрят и ну спорить: кто правее. И давай драться. Тут только держись. Много таких героев. Думают, что со змеем воюют, а сами давно уж проглочены, и внутри Змея живут. А его суть - вражда в себе. Так что гляди, не попутай. Чтоб Змея по-настоящему убить, нужно его сердце отыскать, а это не всякому даётся. Может ты удостоишься…. Тогда богат будешь несметно, и Царство унаследуешь. Дерзай, брат! Должно получиться. Не может того быть, чтобы напрасно мы с тобой встретились. Меня зазря не посылают, - абы к кому. Ну, а нынче прощай! Пора мне.
Бородач нахлобучил свой солдатский треух с вмятиной от снятой звезды и смешался с вокзальной толпой. Илья сумел приметить только сильно стоптанные ботинки и свисающие над ними грязные тесёмки галифе.