Однако Рафаэль святой
Был послан горней высотой
В края земной юдоли,
Чтоб сей прилежно повторил
Нам светлый лик, который зрил
На Божием престоле.
Он, беспорочен и велик,
Пречистой Девы ясный лик
Пленять земные взоры
Оставил навсегда, — а сам
Опять вознесся к небесам,
Во ангельские хоры.
«Благовещение»
Спокойствует она, не уповая
На жребий, что ее в грядущем ждет:
Она сидит безмолвно у ворот;
Смиренье — красота ее живая.
Смотри! Приходит юноша, и вайя
В его душе чудесная, и вот
Мария удивленно привстает,
Блаженный трепет преодолевая.
Торжественны слова гонца и жест:
«Мария, стань превыше всех невест,
Ответствует всеблагостному зову».
Она же, руку к сердцу приложив
И усмиряя внутренний порыв,
Речет: «По твоему да будет слову».
«Поклонение пастухов»
«Поспи хоть в яслях, о моя отрада!
Я так слаба, — однако не беда,
Что ночь темна, что хижина чужда», —
Рекла Мария, пеленая чадо.
Но услыхала: «Сетовать не надо!
Мы, пастыри, оставили стада,
По слову ангела пришли сюда
Для одного-единственного взгляда».
Под кров они вступают, — в тот же миг
Становится вертеп убогий залит
Лучами, что струит младенца лик, —
Ликуют пастухи и Бога хвалят,
И девственная мать озарена
Спасителем, разверзшим ложесна.
«Три волхва»
Седые, мы пришли к сему порогу,
Из дальних стран проделав путь немалый:
Знак путеводный, светоч небывалый —
Звезда указывала нам дорогу.
Свирепый Ирод нищему чертогу
Да не грозит кровавою опалой:
Сей Вифлеем, сей город захудалый,
Отныне стал многоугоден Богу.
Все то, чем наша родина богата,
Слагаем пред тобой и медлим рядом,
Поскольку здесь — дары земли всего лишь.
Тебе подносим ладан, смирну, злато,
О Мудрость во плоти, хотя бы взглядом,
Быть может, нас утешить соизволишь?!
«Святое семейство»
Создатель, землю заново творящий,
Сложи персты! Сошедший к миру ныне,
Ты дал ему достоинство святыни,
Как то назначил Твой Отец всезрящий.
Легко узнать по преданности вящей
Обручника в седеющем мужчине, —
И с ними — та, которая на Сыне
Остановила взор благоволящий.
Любвеобильней, чем земные дети,
Младенец руки тянет к Иоанну, —
Кудрявый отрок истово взволнован
И как бы говорит: «Тебе на свете
Лишь одному служить вовеки стану,
И Твой да будет путь приуготован».
«Иоанн Предтеча в пустыне»
Он мощью полн и юной красотой,
Пустынею дана ему свобода:
Лишь от акрид вкушает он, от меда
И препоясан шкурою простой.
Избрав жильем сей край необжитой,
Он в чувстве чист и в чаянье исхода,
Когда грядущего спасенья рода
Своей взыскует верою святой.
Он безучастен к горестям и бедам,
Над ним — скала, у ног его — родник,
Меж тем провидцу день грядущий ведом:
Главу склоняя, молвит он в сей миг:
«В сравнении с тобой, идущий следом,
О, как суров я, как я груб и дик!»
«Mater Dolorosa»
Священной жертвы час настал и минул,
Алтарь в крови по воле злобной власти, —
И прободенные гвоздями пясти
Христос по сторонам креста раскинул.
Он видит тех, на коих страх нахлынул,
Но кто вблизи, не чая горшей части,
Еще следит в отчаянье и страсти,
Чтоб их кивком распятый не отринул.
Она бледна, заламывает руки,
Глаза угасли в тягостной печали,
Одна лишь скорбь Марией ныне движет;
Такой не ведать смертным горькой муки,
Той, о которой речено вначале: