Не великан, однако не мозгляк;
Глаза — с грустинкой, как у всех бедняг,
С горбинкой — нос, притом весьма немалый;
Ценящий больше страсть, чем идеалы,
Оседлости неумолимый враг,
Отравы ада пьющий, как маньяк,
Сколь ни темны от сих питий бокалы;
Поклонник сразу тысячи божков
(Девиц, прошу прощения покорно), —
Спешащий в церковь реже, чем в альков, —
Таков Бокаж — в нем есть таланта зерна.
Точней, он сам решил, что он таков,
Пока терзался ленью непритворно.
* * *
«Томленья плоти, тяготы души…»
Томленья плоти, тяготы души,
Виденья смерти, мысли о распаде,
К вам горестно взываю о пощаде,
О миге кратком отдыха в тиши.
Пусть обольщений жалких барыши
Мне выпадут — воспоминаний ради
О том, как снежен лик и тонки пряди, —
Хотя бы ты, о греза, согреши!
Свершись же надо мною, злая шутка:
Горячечный впивать любовный бред
Да будет мне и сладостно, и жутко.
Иль ждать я должен неких горших бед,
Чем путь бесплодный в сумерки рассудка,
Чем истины невыносимый свет?
* * *
«Напрасно Разум мерит бездну Рока…»
Напрасно Разум мерит бездну Рока
И жаждет, мраку противостоя,
Знать о грядущих вехах бытия:
В предположеньях не бывает прока.
Я полагал (солгав себе жестоко),
Что есть во мне хотя бы гран чутья,
Я полагал, что ты, любовь моя,
Дождешься предназначенного срокам!
О Небо! О Земля! В какую тьму
Я скорбь мою о сем обмане спрячу?
Во слепоту так просто впасть уму!
Все те, кто уповает на удачу,
Вы, чей удел подобен моему:
Учитесь у меня хотя бы плачу.
* * *
«Замолкни, сатирический поэт…»
Замолкни, сатирический поэт,
Не место здесь злословью и остротам:
Метису быть возможно ль патриотом?
Так не клейми туземных приверед!
Мнишь, здесь дворян не видно? Это бред!
Тут все подонки, по твоим расчетам?
Взгляни в бумаги! Чистокровным готом
Записан в предках каждый твой сосед!
Он в Рим и в Карфаген тебя спровадит,
Узнай, мол, сколь щедра к нему судьба,
А рыцарей в роду — сам черт не сладит;
И — если справедлива похвальба —
От первой Мойры самый первый прадед
Приял почет наследного герба.
* * *
«Ты, Гоа, город прежнего господства…»
Ты, Гоа, город прежнего господства,
Да процветает твой любой делец!
Посмел бы утверждать последний лжец,
Что жители твои впадают в скотство!
Тут с предком грубым, с дон-Кишотом, сходство
Хранит любой: ведь сам Адам-отец
Был дон-Кишотом выпорот: наглец,
А вот не посягай на первородство!
О де́ньгах тут с любым поговори:
Богатство раджей? Не мелите вздора!
Султан? Да у него пусты лари!
За дочкой приударь — узнаешь скоро:
Приданое: кокосов штуки три,
Арап да юбка, — словом, гран-сеньора.
* * *
«Восстань, о войско поколений разных…»
Восстань, о войско поколений разных,
Во бренной персти долее не тлей, —
Восстань с оружьем, истреби смелей
Сих жадных псов и сих мужланов грязных!
От полукровок мерзких, безобразных,
Расчисть просторы рисовых полей, —
Но смуглокожих дщерей пожалей,
Безвинна прелесть, сущая в соблазнах!
Кто их не ценит — человек дурной!
Набоб иль раджа, гляньте: эти чада
Достойны, право, чести неземной!
Пусть бродят, вечной радостью для взгляда,
В одежде, состоящей из одной
Набедренной повязки меньше зада!
* * *
«Вот я доплыл до жалких берегов…»