Все то достанется, погонит что взашей
Ценитель подлинный от собственных ушей.
Дал Библию ему Овидий превосходный:
В ней он вкусил всего, опричь струи холодной
Кастальского ключа, творящего творцов:
Чем виноградный ток слабей, в конце концов? —
Он — выбрал сей родник, — хотя не без досады
Страшится, может быть, мидасовой награды.
Богатства Тантала он видит пред собой:
Мечтается ему — счастливою судьбой
Так уготовано, что в самом лучшем виде
Все изложил он сам, а вовсе не Овидий.
Как древле Актеон, свой головной убор
Он принял от жены, однако сей позор
Не числит тягостью, в душе отлично зная,
Что с золотым дождем встречается Даная.
Он родословную возводит к временам
Священной древности, уже безвестным нам:
Попробуй, не поверь подобному рассказу:
Алмаза правнуком легко назваться стразу.
Он — сущий паразит: однако почему
Смеющийся над ним — завидует ему?
Комедиант
Он всюду, он везде, он встречный-поперечный;
Шпагоносящий смерд; нужды скиталец вечный;
Господень попугай; всегда смешлив на вид,
Он полон глупости, но в ней мастеровит,
Искусный плаватель в ее морях безбрежных;
Живое зеркало мгновений быстробрежных;
Потешный Аристип; во храме смеха страж;
Тень воплощенная; болтающий мираж.
Да, каждый должен бы сиять в искусстве этом!
Он всякий раз иной — в согласии с сюжетом.
Когда, по действию, он попадет на трон,
Готов облечься он хоть в дюжину корон,
Когда же в нищету повергнут он по роли —
Решишь, что он вовек иной не ведал доли.
Под маску спрятавшись, то вверх, то вниз скользя,
Стоит на месте он: проста его стезя.
Мир лицедействует перед очами Бога:
Иному роль нужна, в которой реплик много,
Иной бегом бежит, иной лежмя лежит,
Тот златом дорожит — а тот не дорожит;
Но счастлив только тот, кто на златой средине
Гордыней не влеком ни к бездне, ни к пучине,
Разумно радуясь и не боясь невзгод,
Решает: «Есть, что есть, а завтра — Бог пошлет».
Богатая невеста
Она — висячий гусь на рыночном торгу;
Богиня хмурая, привыкшая в дугу
Сгибать своих жрецов; кость тысячи дворняжек;
Свербительный объект для юношеских ляжек;
Золотоперая купидова стрела;
Тварь, амброй малые справляюща дела,
Большие — розами; всем голубям — голубка.
Она кругом вольна, однако нет поступка.
Что был бы в радость ей, — но, впрочем неплоха
Забава брачная — браковка жениха.
На карнавале ей во вред идет прикраса:
Жених-то, чай, смекнет, что слаще перьев мясо,
Веснушки — золото, иль оных просто нет,
Не дарит ей морщин премена зим и лет;
Коль прибывает сват — ему важны в невесте
Не контуры лица, а контуры поместий,
Чем толще кошелек, тем девственность полней:
Кто не постиг сего, не грезит пусть о ней.
Парисам нынешним — в ней образ Афродиты:
Плачь, Гера бедная! Паллада, ставки биты!
В ее глазах горит схидамский можжевел,
Кто глянул в них на миг — уже осоловел;
Украшен герб ее короной беспокойной —
Объелась, бедная, и ждет утехи дойной;
Венец над сим гербом — солидная мошна,
Которую круглит удачный сбор зерна, —
Легко уразуметь из дивной сей виньетки,
Насколь у девушки благорассудны предки,
Не родословное здесь древо — целый сад:
От Евы — род ее, поспоришь с сим навряд;
Как подпись не узнать, и личную печатку?
Не нравится рука — целуй через перчатку.
Жених желанен ей, но он сродни врагу:
Возьмет невесту он, но также и деньгу!
«Нет» — просьба подождать, а «да» — звучит отказом.
Какую хитрость здесь мужской измыслит разум?
Звонок ее дверей взывает: караул!
Не дергайте меня! Порог себя прогнул,
Крича: я подломлюсь! Ступеньки кажут норов,
Пытаясь удержать ретивых ухажеров;
Ей воздают хвалы как солнцу, как луне,
Но каждый думает: «Ужо достанься мне».
Несведущий медик
Он — буйвол на кольце; заменщик палача;
Звон от пощечины, отвешенной сплеча;