Но тут что ни мужик, то — форменная баба!
Вон в ту карету глянь: болван как в сундуке
Сидит, кичится тем, что голова в муке;
Подумать бы ему, да к общему веселью
Недопричесанной себя признать мамзелью;
На воротник взгляни, на рубчики манжет —
Подобной чепухи, клянусь, не видел свет.
Ишь, кружева пустил на воротник сорочки!
Нутро — всегда видать по внешней оболочке:
Вот, скажем, Библия: смотри иль не смотри
На переплет, а суть — заведомо внутри.
Гляди на плащ его: он ярко-рыж снаружи,
И зелен — изнутри; возможно, что и хуже
Бывает, но теперь я знаю: все вранье,
Мол, носят ангелы подобное тряпье —
Побьюсь на жбан пивца! Ну, прямо ненормальный!
На фалды только глянь, на передок крахмальный!
На блестки разные! Тут хоть глаза прижмурь…
Как пышно, Господи, цветет в столице дурь!
Сквозь пену наших дней промчат они с разбега,
Квадригой служит им добротная телега —
Ну, чем не короли? Владыками судьбы
На мир глядят они: взирайте, мол, рабы,
На нас, не чванных, но презрительно молчащих,
Без пышной глупости свой век под солнцем длящих;
Учитесь укрощать напыщенность свою:
Что проку от нее у гроба на краю?
Вот — суть важнейшая крестьянского урока,
В изысках городских нет никакого прока
Тому, плевать кому на блеск и внешний вид,
И кто наставницей своей Природу чтит.
Богаче нищего на свете ль быть возможней,
Кто воду набирал пригоршнею порожней,
Пил да помалкивал, со вкусом, не спеша, —
И тот — кто в бочке жил — отрекся от ковша,
Предмета лишнего, — другой урок ли сыщем,
Такой, как мудрецу был подан вшивым нищим?
В науках — прок большой, однако никогда
Им не затмить собой премудрости труда!»
Нищий
Он — ветвь неплодная; бродячая звезда;
Кортомщик улицы; стервятник без гнезда;
Чернец без клобука; архиерей без храма;
Он нищей наготой почти затмил Адама;
Последыш роскоши; ползучий паразит;
О пище вопия, он просит и грозит;
Нахлебник страждущих, мятущийся несыто;
Беспанцирная желвь; безрогая улита;
Обрубок прошлого; теплоподатель вшей;
Безродный выродок, пинаемый взашей
От каждой лестницы; клочок зловонной шерсти;
Жалчайший на земле отщипок жалкой персти;
Скудельный черепок; беспламенная пещь;
Укор для христиан; наивреднейший клещ;
Гнилого гноища наибеднейший житель;
Корзина черствых крох; гроша казнохранитель.
Лишь языком трудясь, промыслит он обед;
Где бесполезна речь — он шрамом вопиет,
Глаголает культей, увещевает палкой, —
Чтоб сострадателю предстать руиной жалкой
И пусть бренчал Орфей на лире золотой, —
Шарманкой пользуясь иль дудкою простой,
Он львов поукрощать и днесь весьма не промах
(Хоть львы — на медяках, ему в кошель несомых).
Он вечно празднствует, и, статься бы могло,
Я мог бы возлюбить такое ремесло.
Зрит жизнь во церкви он, зрит смерть в градоначальне;
Заемщика в миру не сыщется бахвальней,
Чем он, сулящий рай за каждый медный грош;
Он вспомнит о зиме, лишь станет невтерпеж,
Когда уже кругом поляжет слой снежинок, —
Ошметки собирать пойдет на бутный рынок;
Он мерзнет на жаре и греется в мороз,
И ни на что притом не сетует всерьез;
Одежда есть — добро, а нет — так и не надо:
Ползноя Богу он вернет, полснегопада;
Он не завидует владетелям ничуть.
И все же, Господи, его не позабудь!
Автопортрет живописателя назидательных картинок
Он — зеркало, в каком себя встречает всяк;
Повторщик обликов; свежевочный тесак;
Кот, запускающий, куда захочет, коготь;
Позорщик Истины, дерзающий потрогать
Все, что лишь кажется; шпион не по вражде;
Рот незаклееный; указчик Кто и Где;
Художник, кислотой от чьей смердит палитры;
Многоглаголатель, язвительный и хитрый.
Приятство с пользою он алчет слить в одно —
Пусть жертвовать то тем, то этим суждено,
Пусть завершенья нет благим его стараньям:
Лягливая нога не склонна к притираньям.
Иной, ни пользы кто, ни радости извлечь
Не хочет — слушать тот сию не станет речь;