Заснет ли на ночь он, на самый краткий миг ли,
Когда горит огонь и нечто зреет в тигле,
Вот - уголь полыхнул, расплав остеклянел,
Извлечь бы золото - да и всего-то дел,
Искомое - в песке, в горячей корке шлака:
Как выделить его - не знает он, однако.
Спасенье - в языке: сей якорь штормовой
Раскачивать ему пред князем не впервой,
Ругаясь и клянясь, в карман за словом лазя,
Он алчет получить субсидию от князя;
Разок получится, похуже на другой,
Придет он третий раз, опять же за деньгой,
Прошений таковых исход вполне обычен:
Получит щедро он пинков и зуботычин,
И побредет домой, размыслив: "Там найду
В реторте - золото, на очаге - еду".
Жены - простыл и след, за то, чем живы дети,
Где спят и что едят - папаша не в ответе,
А он - напал на след, он ворошит залу;
На старости же он отыщется в углу
Приюта: скорбного для тех, кто слаб рассудком,
Где могут не кормить порой по целым суткам.
Иного должен ли заслуживать конца
Дерзнувший пренебречь законами Творца?
ИСТОВЫЙ ПРОПОВЕДНИК
Он - комиссионер незримого товара:
Неведом таковой, но похваляем яро;
Кухмистер Божьих яств; посыльничий Небес;
Левит из христиан: страж, сквозь житейский лес
Ведущий тех, кто слеп; зерно Господней соли;
Гранильщик грубых душ, мятущихся в юдоли;
Бич всякого греха; рыбарь мирских морей;
Тамбурмажор любви; зазывщик в эмпирей;
Трапезник при кресте; столп, зримый издалече
Из облак и огня; толковник Божьей речи;
Будитель, гонит в сон внушений чьих нажим;
Прибежище своим; посмешище чужим.
Цветиста речь его, но это знак печали:
Глаголать бы Творцу, а твари бы молчали;
Слова его текут легко и без конца
Лишь повторяет он внушения Творца;
Коль благо он сулит - то слушатели рады,
Напротив, сердится на иеремиады,
Чуть он клеймить начнет недолжные дела
Достанется ему обильная хула.
Он вынужден пленять ласкательною ложью;
Лицеприятствует, но лишь во славу Божью;
Ученость числит он наивностью ума.
Подобен люд - скоту, однако не весьма,
Люд - все же верует. Он бережет скрижали
Заветов, и следит, чтоб люди прилежали
Сим славным светочам: их пламень всякий миг
Струится в пасть его, в зеницы, на язык;
Он всюду видит ков и мудрствованья книжны:
Мир полон суеты, его красы - облыжны,
Суть дым они и слизь, все, до последних вплоть
Кто ни творил бы их, а хоть бы и Господь.
Он истово смирен, ему сие не трудно,
Друг друга дух и плоть в нем борют обоюдно,
Питая кротостью и взор его, и глас;
Он в должный час суров, и весел в должный час;
Ему сойдет за храм бедняцкое жилище;
Там проповедь его - возвышенней и чище,
Чем где б то ни было: там горе - на виду,
Там должно врачевать страданья и нужду.
Державоправие не сеет в нем восторга,
Сие - удел князей; молвь рыночного торга
Проходит стороной, - от только должен ждать,
Не поползет ли вдруг хула на благодать;
И, если видит, что правители державы
Забыли Господа и на судах неправы,
Он должен возопить: Изменники-князья!
Не вам, но Господу благопослушен я!
Он словопрений чужд, не поражен злоречьем,
Его на диспуты завлечь от века нечем:
Где спор идет пустой - там он привык молчать;
Он Истину и Мир взыскует повенчать;
Коль ссорятся сии супруги в праздной злобе
Он держит руки их, свести пытаясь обе
В единство хлипкое: о, пусть произойдет
Любое бедствие, но только не развод!
Владыка ревностный Израилева стада,
Дай нам вкусить плодов божественного сада,
В дни жатвы пастырь твой да услужит добру,
Да укрепит и нас, и лепоту в миру!
РЯДОВОЙ СОЛДАТ
Он - верная слега державного затвора;
Творитель вдовьих слез; ремесленник разора;
Профессор ужаса; миссионер ножа;
Законом признанный маэстро грабежа;
Природный собственник пожитков супостата,
Взъем и добор добра свершающий завзято;
Последыш тех, кто шел за Моисеем вслед,
Тельца златого жрец с библейски древних лет;
Во стане - голубок, вне стана - злобный боров;
Арапник мужиков; коса людских просторов.
Пять розог у него растут взамен перстов,
Он дня алчбы алкать по месяцам готов;
В докуку жизнь ему, он всюду ищет риска,
От радости дрожит, поняв, что гибель близко,
Коль он христианин - то лишь по временам,
Он твердо выучил: "Долги остави нам",
Однако до конца не смог запомнить фразу
И полный "Отче наш" не прочитал ни разу.
Кровопусканье в нем ярит больную дрожь;
Насколько плох король, а может быть - хорош,
Решают кошт и харч; при нем жена прицепом
Плетется с детками и барахлом нелепым;
Коль он отхватит куш - тогда его родня
Для похвальбы пример имеет на три дня,
Еще четыре дня у них довольно пищи;
Коль он побывшится - они немедля нищи,
Но им грозит еще и худшая напасть:
Коль утеряет он в бою стопу иль пясть;
К чему он - без ноги, при костыле к тому же?
Уж как ни плох мертвец - и то калека хуже!
Такие вслед ему пошлют во гроб слова
Гнилые отпрыски, презрители родства.
Почет - не для него: едва ль рубакой смелым
Солдата назовет начальник между делом.
Иным прядильщикам идет кудель наград,
Но даже похвалы не требует солдат;
Из римских воинов кто памяти достойны?
Лишь Сципион ходил в Пунические войны!
Один погибнет зря - другого ждет успех.
Лишь Александр живет из македонян всех!
Шанс выжить в памяти и вычислять не надо:
Один из тысячи, один из мириада.
Из нас любой спешит, по мере сил смирен,
К мгновенью, что грядет мгновеньям всем взамен.
Угнаться можно ли, сии слова читая,
За тем, кто яр в бою, но чья душа - святая?
Однако же душа, озлоблена в миру,
Склониться сможет ли в посмертный час - к добру?
И, сколь ни горестно, однако в том присяга,
Что лишь нежившему на этом свете - благо!
МОРЕХОД
Он - истый кот морей с походкой весопляса;
От колыбельных лет брада - его прикраса;
Потомок рода рыб, вот разве что без жабр;
Энею родственник, поскольку столь же храбр;
Искусный снастолюб - верней, рачитель снасти;
Средь моря - василек, и синь, и сер отчасти;
Волан в лапте ветров; при качке штормовой
Гость ада и небес; он - портулан живой;
Наемный пилигрим, кому корысть в обычай;
Отважный аргонавт, спешащий за добычей.
Сколь нелегко профит ему приобрести,
Всего имея шанс один из десяти;
Весьма гордится он, имея самых страшных
Штук пять рубцов от пуль, и столько же - палашных;
Чрез тернии сии, присущие морям,
Ко злату путь ведет, безжалостен и прям,
Ко званью шкипера и выгодам немалым,
К распоряжению компасом и штурвалом.
Честолюбивые он видит сны порой,
Но слышит некий глас: "А ну вставай, герой,
Ступай глядеть вперед!" - сон незаметно минет,
Мечта покинет взор, но сердце не покинет.
Коль флотовождь сражен безжалостной рукой,
Ему преемствует из моряков такой,
Кто больше ран несет, чьи всех важней заслуги,
Кто мерз на севере и кто потел на юге,
Кто знает запад и восток, кто всех смелей
Ведет Республику послушных кораблей.
Он громом пушечным, разнесшимся далече,
Велит идти на штурм, не бережа картечи,
Дабы взгремела сталь, посыпались дабы