– Слушай, у тебя кровь идет, как…
– Набирай номер…
– Да как? Как его набирать-то? Блин, мужик, да ты кровью сейчас истечешь, ты это понимаешь?!
– Не боись, дед… нажимай кнопку зеленую… Нажал?
– Нажал, нажал…
– Номер набирай… цифры видишь?
Тильвус неловко потыкал пальцем в крошечные кнопочки.
– К уху приложи теперь и говори…
– Да я-то скажу, ты только замолчи, нельзя тебе говорить!
– Чё тебе, Андрюха? – бодро заорала трубка.
Тильвус от неожиданности чуть не выронил телефон.
– Это самое… не Андрюха это!
– А кто? – насторожился голос в трубке.
– Конь, блин, в пальто! – нервно заорал в ответ великий маг. – Подстрелили Андрюху вашего, давайте, ноги в руки – и в парк «Динамо»! Да быстро гоблин вас задери! Пока он тут кровью не изошел!
– Не голоси, как потерпевший, – холодно отозвалась трубка. – Адрес говори, живо!
– Парк «Динамо», от центральной аллеи направо, возле танцверанды. Где аттракционы детские.
– Понял. Через пять минут приедем.
– Лекаря везите, блин!
– Соображу, – коротко сказал голос в трубке.
Тильвус положил телефон в траву и вытер пот со лба.
Мужик слабо улыбнулся.
– Слышь, дед, это не ты сегодня бутылки на Красной линии собирал?
– Не я, – отперся маг. – Скоро друганы-то твои подъедут?
– Скоро. А на Красной линии это ты был, дед. У меня на лица память хорошая.
– Ты это… молчи лучше. У тебя пуля в плече засела.
– Фигня это, пуля в плече. – Раненый помолчал, собираясь с силами. – Промазал он. Ты его отвлек, рука-то и дрогнула… Непривычно в первый раз убивать, знаешь…
– Знаю…
Тильвус беспокойно прислушался, не едет ли машина. Никого не было.
– Ну где они? Надо было все-таки «Скорую».
– Ты что, дед, не знаешь, сколько «Скорая» едет?
– Ну, больница-то недалеко ведь!
Мужик помолчал. Тильвус видел, что ему стоит немалых сил держать себя в сознании.
– Ты мне, дед, вот что скажи, – тихо проговорил раненый. – Гурген в тебя стрелял?
– Ну, стрелял…
– Вот и я говорю – стрелял. И я своими глазами видел, как он две пули в тебя всадил. В грудь и в живот.
Тильвус беспокойно заерзал на земле.
– И вот ответь мне, дед, почему ты до сих пор живой?
– Бронежилет у меня под майкой, – недовольно пробормотал великий маг. – Промазал твой Гурген, ясно?! Промахнулся.
Человек тихо хмыкнул.
– Промазал? Не-э-эт… он не промазал. Это ты, дед, врешь… вон и дырки от пуль на майке: одна аккурат на груди, а другая – на животе. А ты жив-живехонек. Смешно, а?
– Обхохочешься! – сердито буркнул Тильвус. – Ты бы болтал поменьше. Да друзей выбирал поосмотрительней. А то они днем пиво с тобой пьют, а вечером – из пистолета в тебя палят.
– А с этим другом я разберусь, ты не переживай… – Раненый закрыл глаза, и Тильвус всполошился.
– Э, мужик, ты чего?!
Зашумела машина, послышались голоса. Раненый приоткрыл глаза.
– Ребята приехали. Ты иди, дед, а то вопросы сейчас начнутся. Ребят ты дырками от пуль не обманешь. Я б денег тебе дал, да нету с собой.
Тильвус кивнул и поднялся.
– Бывай, дед. Спасибо тебе.
ГЛАВА 11
Сати оглянулась на заросли боярышника, смерила взглядом расстояние до балкона и пожала плечами.
– Совершенно не понимаю, в чем дело, – призналась она.
Никита кивнул и направился к скамейке неподалеку. Сати понуро побрела следом. Они уселись, помолчали. Сати вытаскивала из волос сухие листочки и обломки веточек, вертела их в руках и снова пожимала плечами.
Никита вздохнул, поднялся, пошел к киоску в конце аллеи, вернулся с двумя бутылками пива. Ловко сорвал крышку ключом, протянул бутылку Сати.
Она отхлебнула и задумчиво уставилась в землю.
– Это все штучки Вечного Странника, не иначе, – сказала она наконец. – Помнишь, тот мужик… ну, на даче который… говорил, что мечуган этот себе на уме. Развлекается время от времени. И сейчас вот тоже! Может, это шутка у него такая?
– Шутка? – недоверчиво переспросил Никита. – Да уж… знатно он пошутил!
– Ну, не знаю тогда…
– Как ограбление-то прошло? – бесцветным голосом поинтересовался Никита.
– Нормально. Если не считать того, что меня уборщица видела.
Сисадмин подавился пивом.
– Что?! Как это? Где видела?
– Ну да, видела. Я на нее напоролась. Вернее, она на меня наскочила, заглянула в кабинет. Понимаешь, вот так летят псу под хвост тщательно разработанные планы. Из-за какой-то глупой случайности. Вообще-то это во всех детективах так… Надеюсь только на то, что тетка-уборщица в музее работает недавно, в лицо никого не знает, так что, может, и пронесет. Может, забыла она обо мне раньше, чем до галереи скульптуры дошла?
– Гм… – Никита покрутил в руках бутылку, стекло приятно холодило пальцы. – А не могла эта железяка обратно в музей перенестись? Как думаешь?
– С чего бы это? Думаешь, ему там так уж понравилось?
– А вдруг?
Сати приложилась к бутылке.
– Ну, иди проверь, – буркнула она, неинтеллигентно вытирая губы ладонью. – Я в музей больше ни ногой! Хватит. Ни за что не пойду! И как ты себе этот визит представляешь?! «Ребята, я тут у вас экспонат сперла, а теперь найти не могу. Я у вас его, часом, не обронила?» Так, что ли?
– Ну…
– Сам иди! – отрезала Сати.
Они замолчали.
Из-за полуразрушенной старой веранды аттракциона «Автодром» показалась серая тусклая личность, огляделась, почесалась и побрела к скамейке.
– Бутылочку не оставите? – сипло пробубнила личность, приблизившись и обдавая сидевших сложным ароматом городских трущоб.
– Пошел на хрен, – грубо отмахнулась Сати.
Личность не обиделась. Из-за веранды показался еще один бомж, в лыжной шапке, несмотря на теплый день, и резиновых ботах. Он тащил проволоку с нанизанными на нее железными чушками.
– Во козлы, – тяжело вздохнул Никита, отвлекаясь от невеселых раздумий. – У нас во дворе уже второй раз крышку воруют с канализационного люка. Прикинь, это просто открытая дыра в земле, а там внутри – вода и какие-то штыри торчат. И рухнуть туда поздней ночью – раз плюнуть. Я дочку боюсь во двор гулять отпускать.
– Правильно, – печально сказала Сати. – Не отпускай. Мало ли что…
Она приложила холодную бутылку ко лбу. Стало легче, но ненамного.
– Никита, я ничего не соображаю, – призналась она. – Совсем ничего. Какой сегодня день?
– Понедельник, – с трудом припомнил тот.
– Пресс-конференция в музее сегодня была?
– Конечно. – Сисадмин обеспокоенно поерзал, поглядывая на Сати. – А год какой сейчас, помнишь? А адрес свой домашний?
– Умолкни. Сегодня понедельник, в музее прошла пресс-конференция. Так? Я на ней была?
– Ну…
– Не нукай. Я на ней была?
– Была… вроде…
– Никаких «вроде». Я на ней была. Пока народ работал, интервью писал, я что сделала?
– Слушай, с тобой все в порядке? Что-то ты меня пугаешь…
– Я восстанавливаю цепочку событий, балда! Так во всех детективных книжках делают, ясно? Ты одну макулатуру читаешь типа «Как собрать компьютер из старого сепаратора за пять минут». А я серьезную литературу читаю: детективы всякие, журналы глянцевые. Ладно, не отвлекайся, продолжим. Пока народ тусовался, я пробралась в кабинет Кости. Это я помню совершенно отчетливо. Я взяла проклятую железяку… гляди, вот на рукаве пиджака остался след от ржавчины, теперь фиг отчистишь! Придется в химчистку нести. Видишь?
– Вижу.
– И я сбросила ее с балкона. – Сати махнула бутылкой в сторону музея, который скрывался за разросшимися старыми ильмами. – Прямо в эти кусты.
– Ну?
– И где он? Как мог меч исчезнуть? Кому он нужен?
– Мужикам с дачи и твоему эксу, – подумав, ответил Никита. – Бомжу еще… магу…
– Экса ты оставь в покое. С эксом я только что разговаривала, и уж поверь, если бы он обнаружил свой драгоценный экспонат в кустах, мне бы точно рассказал. А он об этом не говорил. Значит, не знает, что его музей обворовали. Пока еще не знает, – уточнила Сати и поморщилась.