И они превратили этот подвал в Диснейленд пыток и страдания.
Ресеф ужаснулся бы. Мор же был в экстазе.
Стоны и крики боли сливались с хохотом и удовлетворенным ворчанием. Ноздри Мора дразнил аппетитный запах крови и похоти, мешавшийся со смрадом смерти, кишок и обуглившихся костей и плоти. Всевозможные земные и демонические твари свисали с множества крюков и цепей на стенах и потолке. Вокруг сновали разные демоны. Одни играли, другие выполняли приказы Мора.
Чтобы начать Апокалипсис, понадобится гораздо больше, чем он мог предположить.
Мора заметил грациозный, похожий на эльфа демон с булавой с шипами, пересекавший зал. Мордиин, нитульский работорговец, был правой рукой Мора. Жестокость и сверхъестественная способность находить Падших ангелов делала его незаменимым.
Мордиин обнаружил двоих Непадших, и сейчас они были прикованы в этом подвале. Работорговец нашел их, когда они странствовали по человеческому миру, занимаясь своими делами, а Мор их схватил. Вместо того чтобы уничтожить этих Непадших — он всегда так поступал, не давая агимортусу Ареса перемещаться, — Мор притащил их сюда.
О, их в любом случае ждет смерть. Но пока у него были на них особые планы.
— Милорд, — обратился к нему Мордиин. — Мы уничтожили еще четверых церберов.
— Хорошая работа. Только вот нескольким тысячам что, позволили уйти?
Мор ненавидел этих проклятых созданий. Церберы оставались единственным оружием, которое можно было использовать против него, и он хотел, чтобы они просто исчезли. Даже Хаос, которого Мор уговорил сотрудничать. Однажды эта собачонка сделала Ареса недвижимым, и Мор собирался его убить. В конце концов, обман — часть зла.
— У нас большие потери, — сообщил Мордиин. — Мы потеряли нескольких хороших бойцов — больше, чем когда брали в плен Падших ангелов.
Мор в ответ фыркнул. Демонов было пруд пруди.
— Продолжайте убивать церберов, но одного захватите живым. И доложите о выполнении остальных приказов.
Мордиин склонил голову, и его белокурые волосы упали вперед, зацепившись за остроконечные уши.
— Ваше послание готово. Сооружение закончено и готово к отправке.
Превосходно. Двое Непадших станут Аресу памятным подарком.
— А эгидовец?
Мордиин жестом указал на окровавленного человека, привязанного к столу.
— Этот ничего не знает, как и остальные. Он слишком низкого ранга и не располагает сколь-нибудь полезной информацией.
Наклонив голову, Мор разглядывал человека, рот которого был раскрыт в беззвучном крике. Один из бесов истязал его раскаленной кочергой.
— Почему я не слышу его страданий?
Мордиин пожал плечами.
— Он так вопил, что голосовые связки не выдержали.
Интересно.
— Передай этому перебежчику из Эгиды, что если он не даст нам чего-то более существенного, то окажется на столе следующим.
Мору страшно не нравилось, что приходилось калечить Дэвида — высокопоставленного члена Эгиды, который до этого предоставлял массу очень ценной информации, но он был в отчаянии. Ему необходимо было найти клинок Избавления, а кто-то в Эгиде должен был знать, где кинжал.
— Давай заканчивать с ангелами и с Эгидой. Пора отправить послание Аресу.
***
Арес вышел в прихожую. Лицо у него пылало, он весь взмок и готов был взорваться от неудовлетворенного желания. Тут он столкнулся с Лимос, прислонившейся к стене. У ее ног стоял чемодан. Она переоделась в вызывающе яркое свободное платье, и по ее озорной улыбке Арес понял, сколько уже она здесь стоит.
— Ого, — прощебетала Лимос. — Быстро ты залез к ней в трусы. А я-то думала, что очаровашка у нас — это Ресеф.
Арес прошел мимо. В сапогах у него хлюпала вода.
— Не начинай.
К счастью, каждый хлюпающий шаг уносил его всё дальше от Кары, и ему всё сильнее снова хотелось ввязаться в бой. Рядом с ней ему было тревожно — его тело и разум стали недвижимы, весь мир точно остановился. Ареса ничто не отвлекало, и поэтому он чересчур сосредоточился на ней… и на своих желаниях.
Неприемлемо.
Как и то, до чего быстро начал вибрировать его внутренний камертон. С тех пор, как Печать Ресефа была сломана, гул земного насилия усилился, но этот новый гул был другим — своей более мощной частотой он заглушал сотни других. Приближалось что-то очень, очень плохое.