— Это Хэл.
Напоминание о том, что они собираются освободить цербера, с которым она связана, поубавило его пыл.
Впереди из тумана выросло поместье, увитое виноградной лозой. По лужайке позади дома были раскиданы хозяйственные постройки, а перед входом по стойке «смирно» вытянулось больше десятка человек. Среди них был и Кинан. На ведущей к дому дорожке, в центре пентаграммы из соли, стояла клетка.
По жилам Ареса тут же горячим песком растеклась первобытная ненависть. Каждая клеточка его тела жаждала убить эту тварь и отправить ее Хаосу разорванной на кусочки — именно в таком виде Арес нашел своего брата и сыновей.
Топая копытами, Битва потряс головой. Жеребец ненавидел церберов не меньше хозяина, а враждебность, исходившая от Хранителей, ничуть его не успокаивала.
— Спокойно, парень, — пробормотал Арес. — Сегодня сражаться не будем.
Очень жаль, очень. Всадник был взвинчен, как и его конь, особенно потому, что ему пришлось довериться Каре. Он остановил Битву метрах в десяти от Хранителей.
— Арес! — Кинан шагнул вперед. В глазах большей части его воинов был священный ужас, и они стояли настороже, согнув пальцы, точно готовясь выхватить оружие из кожаных наплечных ножен. Это было бы чудовищной ошибкой. Кинан махнул рукой за спину. — Это наши йоркширские Хранители клетки.
Арес спешился.
— Похоже, мое появление их сильно взволновало.
— Поверь мне, — ответил Кинан, криво усмехнувшись, — на пару месяцев у них только и будет разговоров, что про тебя.
Арес фыркнул.
— Лет.
Из дома вперевалку вышла беременная на позднем сроке женщина. Ее черные с синими прядками волосы очень подходили к черному же готическому одеянию. Кинан протянул ей руку, не отводя взгляда от Ареса.
— Это Джем, моя жена. Я взял ее с собой, потому что ей рожать с минуты на минуту.
Женщина помассировала живот.
— Эта минута уже наступила.
Резкий вздох Кинана был слышен даже за воем Хэла.
— Ты уверена? Надо вызвать Эйдолона. И Шейда. Он снимет боль, так ведь? И Тэйлу. Ты вызвала Тэй?
Арес всегда думал, что отцовская паника — это миф… когда родились его собственные сыновья, гонец сообщил ему об этом только через неделю. Но, даже будь он там, он сомневался, что психовал бы так же. В то время мужчинам нечасто приходилось иметь дело с беременностью, родами, младенцами — до тех пор, пока дети оставались в живых, всё было в порядке.
Улыбка Джем пропала, и она поморщилась.
— Я только что говорила с ней по телефону. Сказала ей, что у меня отошли воды, так что ребята отправились в больницу.
— Отошли воды? — Кинан хлопал по карманам, должно быть, ища телефон или ключи. — Нам придется доставить тебя в ЦБП.
ЦБП? Значит, она демон. Один из лидеров объединения охотников на демонов женат на демонессе? Может быть, Эгида и правда стала другой.
— Тогда мы забираем пса и уходим, — сказал Арес и чуть не заработал сердечный приступ, внимательно посмотрев на клетку — Кара уже стояла на коленях и обнимала пса через прутья. Неважно, что цербер с ней связан — он по-прежнему может убить ее. Может быть. Арес не знал. Черт, ему придется взять себя в руки. Думать, как солдат. Это было нелегко, учитывая близость Кары.
— Э-э-э… леди, наверное, вам не следует подходить так близко, — окликнул ее один из Хранителей. Все члены Эгиды, перепугавшись, наблюдали за ней, выпучив глаза. Даже Джем, у которой уже начались схватки, не двигалась с места, как бы ни тянул ее Кинан.
Наконец он поднял ее на руки. Она обняла его за плечи и уткнулась носом ему в ухо, и у Ареса где-то глубоко внутри что-то вспыхнуло. Тоска? Зависть? Его жена была совсем не ласковой. Внимательной — да, но у них никогда не случалось таких вот интимных моментов, и, пока Кинан разглядывал вздувшийся живот жены, на его лице отражались волнение, радость и любовь.
Арес перевел взгляд на Кару, и тут ему действительно пришлось сглотнуть комок в горле.
Включи мозги. Он точно услышал окрик отца и мог поклясться, что почувствовал пощечину. Ублюдок уже давно в могиле, а все равно способен дотянуться до сына и поставить его на место.
Впервые Арес был рад вмешательству отца. Он не мог допустить, чтобы Кара стала для него что-то значить. Она умирает. Даже если агимортус не убьет ее, она умрет задолго до него самого, даже будучи связанной с цербером. Для бессмертных пара сотен лет — не больше жизни комара.
И какого черта он пытается просчитать варианты? Любовь не для него. Так было всегда. Забота о ком-то делает слабым. Заставляет принимать дурацкие решения. Он веками видел одно и то же: мужчины теряют всё, что имеют, воюют и жертвуют жизнью во имя любви к женщине.