— Хорошо, оставьте, — сказал блондин, — а лучше возьмите и покажите Бахметьеву.
— Но он в командировке, — возразил рационализатор.
— Вернется, — отпарировал блондин, — не пройдет и года. Он уехал обмениваться опытом. Ваше изобретение как раз по профилю Бахметьева.
— Так что же — откладывать на год внедрение? Вы шутите. Ведь прибыль от моей оснастки за год составит, даже по одному нашему заводу, знаете сколько? — начал подсчитывать в уме Семушкин.
— Ладно, — вмешался в разговор брюнет, — если вы все-таки настаиваете на своем, то пойдите и зарегистрируйте свое изобретение у дяди Васи.
— У кого? — выпучил глаза Семушкин. — У какого дяди Васи? Который в командировке?!
— Он внизу, у входа, — мрачно произнес блондин и выпихнул Семушкина в коридор.
Дядей Васей оказался пожилой мужчина с выгоревшей повязкой. Он сказал, что зарегистрировать изобретение сегодня не может, поскольку забыл дома очки и вообще стоит здесь для того, чтобы не пускать чужих работников в столовую.
— Что же мне делать?! — воскликнул отчаявшийся Семушкин, тяжело дыша и вращая обезумевшими глазами.
— Идите вы! — сочувственно произнес дядя Вася и спихнул Семушкина в парадное.
Многократно спихнутый Семушкин вернулся домой настолько взбудораженным и ослабевшим, что жена, не любившая возиться с больным мужем, решила спихнуть его врачам и позвонила в районную поликлинику. Во второй половине дня пришла немолодая женщина в неопрятном и приблизительно белом халате. Обремененная заботами и неудачливым мужем и по этой причине не прочитавшая за последний десяток лет ни одной медицинской и даже другой книги, она тусклыми, ничего не понимающими глазами уставилась на Семушкина, прослушала его сердце, измерила давление, но установить диагноз не смогла и спихнула пациента в больницу, в терапевтическое отделение. Заведующий отделением посчитал, что у Семушкина нарушена нервная система, к тому же в не меньшей степени, чем сердечная, и спихнул его в неврологическое отделение. Заведующий этим отделением презирал терапевтов, находя их плохими специалистами. Бегло осмотрев Семушкина, он бросил ему: «Вы еще не наш больной!» — и спихнул обратно в терапевтическое отделение. Окончательно спихнутый рационализатор по дороге в терапию потерял сознание. Нянечка Дуся медленно везла тележку, ожидая, что больной сунет ей в карман халата рублевку, но, находясь в забытьи, Семушкин не сделал этого, и нянечка спихнула его студенту, проходившему в больнице практику. Студента определили в институт родители, он не любил медицину и обожал медсестру Катю из хирургического отделения, мечтая стать соло-гитаристом какой-нибудь популярной группы или, на самый худой конец, писателем. Студент оживленно болтал с Катей, звуками, жестами и мимикой передавая ей свои впечатления о концерте рок-группы «Гладиолусы». Тележка с Семушкиным, брошенная нянечкой Дусей и еще не принятая студентом, покоилась у лифта, ее задевали проходящие мимо люди, рационализатора шатало из стороны в сторону, от этого, казалось, вот-вот остановится сердце, и вдруг в его памяти замелькали кадры прожитой жизни, начиная с детства и кончая изобретением, которым почему-то не заинтересовались люди. «Может, оно пригодится обитателям других цивилизаций?» — подумал Семушкин и из последних сил ринулся в космос. Старт прошел удачно, но через минуту сдавило голову и сердце. «Перехожу в невесомость!» — подумал Семушкин и, ворвавшись в неизведанные просторы вселенной, вместо инопланетян увидел до боли знакомого по картинам и фрескам старца в белом одеянии и с венчиком на голове. Старец уныло посмотрел на Семушкина и, косясь на мерцавшую вдалеке Землю, тяжело вздохнул:
— Еще одного спихнули!
ОТГУЛ
Садчиков взял на вторник отгул. Жена утром побежала на работу, а он посмотрел по телевизору вчерашнюю вечернюю передачу и направился в кино. До начала сеанса оставалось больше часа, в кинотеатр еще не пускали, а на улице мороз, да еще с ветром, не очень-то погуляешь. И решил Садчиков на время укрыться от непогоды в картинной галерее. И все-то удовольствие за двадцать копеек. Купил он билет и, снимая пальто, сказал гардеробщице: «Посмотрю, что у вас здесь новенького!» Разделся и поспешил в зал. Огляделся, стал посматривать на картины и очень удивился увиденному, поскольку на них были изображены князья, графы и прочие вельможи. Но больше других поразила его громадная картина, изображающая распятого Христа. «Мученик. Жалость вызывает», — подумал Садчиков, но тем не менее в этом зале не задержался, поскольку там находились картины чуждой ему тематики. Во втором зале было потеплее и посовременнее. Там тоже висели портреты, но уже не вельмож, а лучших людей города.