Шестнадцатилетний вихрастый паренек постоянно просачивался сквозь защиту противников, сея в ее рядах замешательство, а иногда и настоящую панику. Команда цементного завода поползла вверх по турнирной таблице и едва не заняла первое место в первенстве города, отстав лишь на очко от команды электронщиков.
«Если бы я нашел Филю неделей-двумя раньше, быть бы нам чемпионами!» — подумал Николай Петрович, но особенно не расстроился, предвкушая грядущие победы.
Весть о переходе Фили в команду электронного завода ошеломила Николая Петровича, и он, забыв о поручениях жены, поспешил к юному футболисту.
— Вы за бутсами? — как ни в чем не бывало встретил его Филя. — Не волнуйтесь. Отдам. И бутсы, и гетры, и футболку, и тренировочный костюм.
— Бог с ним, с этим инвентарем, — вздохнул Николай Петрович. — Ты, Филя, лучше скажи, почему уходишь. Ведь я тебя нашел! Я с тобой занимался!
— Это точно, я не отрицаю, — спокойно сказал Филя. — Я и в газете об этом говорил. Но что было, то было. Надо жить дальше!
— Ну и живи себе на здоровье! — ничего не понимая, сказал тренер. — Разве я мешал тебе?
— При чем здесь вы? Атмосфера мешала! — нервничая, стал объяснять ему Филя. — Разве вы не знаете, какой воздух на цементном заводе: всякие там вредные испарения, пыль и прочее. Разве не знаете?!
— Но ведь ты и бываешь там два раза в месяц! — возразил трекер.
— Все равно, — стоял на своем Филя. — И стадион рядом с заводом. Все равно!
— Брось чепуху молоть, парень, — не выдержал Николай Петрович. — Мы тебе аттестат выправили! Без троек!
— А они диплом об окончании техникума обещали! — откровенно признался Филя. — И новый дом у них сдается раньше вашего. В самом центре. И вообще!
— Как знаешь. Всего тебе хорошего. Если надумаешь вернуться, приходи, — сказал тренер, считая, что битва за Филю еще не проиграна: «Молодой парень! Что он понимает в жизни? Побольше благ урвать хочет. И побыстрее. Ничего. Еще можно поставить его на место».
В городском спорткомитете Николай Петрович долго доказывал, что его команда ничем не хуже коллектива электронщиков, что Филя сыгрался с его ребятами и для городского футбола будет лучше, если Филя останется у цементников. Да и с воспитательной точки зрения нехорошо развращать парня подачками и посулами.
— Вы во многом правы, — ответили тренеру. — И мы понимаем, что цементное производство — важная отрасль городской промышленности, но ведущей его отраслью все же является электроника. И будет закономерно, если сильнейшей в городе останется футбольная команда электронного завода. Тем более именно ей предстоит защищать честь города в областных соревнованиях. Вот так!
Обескураженный случившимся, Николай Петрович понял, что навсегда потерял Филю, от этого сник, помрачнел и совсем растерялся, столкнувшись в дверях с тренером команды электронщиков. Тот посмотрел на его лицо и громко засмеялся. Победная улыбка не сходила с лица тренера противников до тех пор, пока неожиданно для него не заулыбался Николай Петрович.
— А ты чего радуешься? — спросил тренер электронщиков.
— Да так, ничего! — загадочно произнес Николай Петрович, представляя, какое лицо будет у этого тренера, когда областная команда утащит у него Филю.
КИНОГИПНОЗ
У нас в конторе прямо после производственного собрания состоялась лекция о киногипнозе. Лекция необычная, и поэтому все остались на своих местах. На сцену вышел плотный мужчина с большой седеющей головой, высоким лбом и умными глазами.
— Профессор! — решили мы и не ошиблись. Он обстоятельно рассказал о своем эксперименте и предложил нашему вниманию гипнотический фильм.
В зале погас свет, и на экране показался сосуд, из которого по капле вытекала вода. Капля то увеличивалась в размерах, то уменьшалась, но каждый раз монотонно шлепалась на тарелку. Громко и под однообразную музыку. И так все двадцать минут. Затем зажегся свет, на сцену снова вышел профессор и попросил нас покинуть свои места, чтобы выяснить, кого этот фильм загипнотизировал. Вышли мы из рядов и видим, что в креслах остались три человека — расчетчица Олечка, старший экономист Перфильев и начальник нашей конторы Иван Степанович. И все трое спят. Мы зашумели, обсуждая происшедшее. Тут неожиданно проснулся Перфильев и протянул вверх руку, думая, что началось голосование. Оказалось, что он заснул еще во время собрания. А остальные двое загипнотизировались. Профессор вывел их на сцену и говорит:
— Вы — птицы! Летите, голуби, летите!