Зато была у них в семье одна общая и настоящая радость — дети. Высокие и красивые, трудолюбивые, они были гордостью родителей — старший уже закончил учебу и остался работать в Кишиневе, а младший учился на третьем курсе. Нельзя сказать, чтобы Ваня не любил свою работу. Он понимал, что приносит людям большую пользу, что без него колхоз не выполнит план по молоку. Ваню не смущало, что самые лучшие коровы достаются не ему, а, знатной доярке, чтобы не снижался ее авторитет, его не пугал ежедневный тяжелый труд дояра, разрабатывающего нетелей, не коробили пустые обещания председателя установить на ферме электродоилку и транспортер для уборки навоза, но Ваня, не желая детям легкой жизни, хотел, чтобы они узнали другую, более интересную и разнообразную жизнь, которую он видел бывая в городах и по телевизору. Он для этого трудился до изнеможения, ничего лишнего не покупая себе и отсылая все деньги в город, чтобы его дети выглядели не хуже, а даже лучше городских. И когда старший сын привез домой диплом специалиста высшей квалификации, Ваня заплакал от счастья и подумал, что он сам что-то важное упустил в этой жизни, хотя и прожил ее не зря. Сын рассказал о своих планах, о том, что собирается жениться на кишиневской девушке. Она работает медсестрой в больнице, и он обязательно привезет ее показать отцу и матери, пошутил, что сначала распишется с ней, а потом покажет, все засмеялись и неожиданно замолчали. Подобное случалось часто. Общих тем для разговоров было мало. Раньше, до отъезда сыновей в город, Ваня говорил с ними обо всем — и о своих коровах, и о делах на ферме, в колхозе, о том, что произошло у соседей, кто куда уехал, что привез, кому что сказал, и дети со вниманием слушали его. Теперь они жили иными интересами, колхозная жизнь привлекала их уже в меньшей степени, о своих делах они не рассказывали, боясь, что отец не поймет их. А Ваня хотел знать о детях все, ведь это были его плоть и кровь, ради них он жил и их жизнью хотел жить сейчас, но душевный, обстоятельный разговор у них никак не получался. Ваня решил сказать детям, что он не виноват в том, что мало учился, у него так сложилась жизнь. После войны в колхозе не хватало рабочих рук, да и надо было кормить стариков, об учебе и думать не приходилось, и пусть он в жизни многое потерял, многое не знает, но жил и работал честно, детям за него краснеть никогда не придется, и если он что-то не знает, то пусть они объяснят ему это, пусть даже засмеются, если он скажет что-нибудь не так, но только не молчат, пусть разговаривают с ним, делятся радостями, и бедами, и своими мыслями — ведь он их отец! Ваня хотел сказать это детям, мысленно все обдумал, а вслух произнести не решался. Молчание детей терзало его душу, и поэтому он с радостью поехал на юг, чтобы встретиться с новыми людьми, узнать другую жизнь и тем самым стать ближе к детям. Ваня возликовал после того, как поразил курортников своей выдержкой, продержавшись в ледяной воде дольше всех, и люди стали разговаривать с ним, а он жаждал этого, впитывая в себя массу новой информации. Вечерами он просиживал у телевизора, смотря подряд все передачи; дома после работы на это просто не хватало сил, а сейчас он от начала до конца смотрел все фильмы, все концерты, даже симфонические, все передачи из музеев и выставок, пытаясь хоть что-то запомнить, и заснул лишь однажды, когда передавали репортаж с молочной фермы. На пляже Ваня познакомился с худым лысоватым человеком, который отдыхал в Доме творчества писателей и назвался литературоведом. Ваня спросил у него, чем он занимается.