Когда Евгений вернулся в пещеру, Атти уже убрала камни обратно под шкуру, а Ютти разделил мясо на три части и дал гостю самый большой и сочный кусок.
«Черт их разберет — хиппи они или дикари, — подумал Евгений, с жадностью поглощая своеобразный бифштекс с кровью. — Сейчас это не играет никакой роли! Завтра камни станут моими! И не надо будет вкалывать и воевать на этом поле с колосящимися деньжищами. Их нужно будет только подбирать! Нагнулся — и ты хозяин жизни! Тебе уже не нужно утром вставать на работу, думать о завтрашнем дне, унижаться перед этим богатырем Аккурат Аккуратовичем! Богатырем? Какой он богатырь? Ничтожество! И он не получит ни гроша! Ему хватит и того, что он имеет с автоматов. А я вернусь в город, заберу Наташку и полечу с ней в любую сторону! Месяц гуляем! Нет — два месяца! Нет — три! Целый квартал. Поедем в круиз на корабле! На самом лучшем! В самой дорогой каюте! В суперлюксе! А потом, если захочу, то еще вернусь в КБ! Не сразу. Сначала какой-нибудь талант из младших научных слепит за меня кандидатскую. За четверть одного камешка. А за половину мне напишет докторскую не кто иной, как сам Муравьев! Напишет, как миленький. И никуда не денется! А дальше — посмотрим!»
Лицо Евгения светилось от счастья, и Ютти с удивлением смотрел на гостя, подумав, что он не такой слабый, каким казался раньше, и легко переносит потерю любимой.
Утро выдалось на редкость солнечным и ясным, очистилась от тумана вершина горы и засверкала, как малодоступная, дорогостоящая игрушка.
«Погодка сказочная! — выходя из пещеры, подумал Евгений. — Как раз для счастливого конца!»
Ютти решил продолжить поиски по прежнему маршруту и снова первым ступил на тропу. Пройдя около километра, Евгений остановился, сделав вид, что расстегнулся башмак, но тут же замедлила движение идущая за ним Атти, обернулся готовый прийти на помощь Ютти. Под разными предлогами Евгений останавливался еще несколько раз, и каждый раз, ожидая его, как вкопанные застывали Ютти и Атти.
— Идите вперед, идите сами, а я пойду в другую сторону, — показал им Евгений. — Так будет лучше! Так мы быстрее найдем Наташу!
Они поняли его, но Ютти отрицательно покачал головой, не решаясь оставить гостя одного.
«Попался в капкан! — раздраженно подумал Евгений, не видя возможности оторваться от преследователей. — И солнце, как назло, разбушевалось, устроило настоящую баню. Когда надо, его нет! А когда не надо — пожалуйста!» Евгений распахнул шубу и снял шапку. В этот момент Атти обошла его и вместе с Ютти двинулась по выступу скалы, чтобы еще раз внимательно осмотреть окрестность. Взгляд Евгения остановился на большом камне, и чем он дольше смотрел на этот камень, тем холоднее становился рассудок, а по разгоряченному телу внезапно ударил легкий озноб.
«Похолодало, что ли?!» — вздрогнул Евгений и запахнул шубу. Еще через мгновение он перевел взгляд на Ютти и девушку, склонившихся над пропастью, и тело его покрылось испариной, опять стало невыносимо жарко. Евгений присел и ухватился руками за маленький камень, удерживающий большой от падения в пропасть.
«Сейчас или никогда! Сейчас или никогда!» — ровно, как метроном, но лихорадочно зазвучал в его голове голос, похожий на голос Левитана, но с интонацией Аккурат Аккуратовича. Перед глазами Евгения заискрились самые различные драгоценные камни, от каждого из которых, как от большого прожектора, исходил поток лучей, освещающий белоснежный морской лайнер, двухэтажную виллу среди пальм и цитрусовых деревьев, черный ракетообразный автомобиль с Наташей, полулежащей на радиаторе и улыбающейся не хуже любой голливудской кинозвезды, у автомобиля в угодливой позе склонился Муравьев с бархатной тряпочкой в одной руке и докторской диссертацией в другой.
«Сначала вытри пыль диссертацией! — приказал ему Евгений. — На кой бес она мне сдалась при всем этом?!»
Муравьев бросился выполнять его приказ, орудуя диссертацией и доводя машину до немыслимого блеска. Но вдруг ни с того ни с сего поток лучей начал ослабевать, стали блекнуть и растворяться корабль, и вилла, и машина, и Муравьев, обретающий независимый вид. Евгений почувствовал, что чудесное видение может исчезнуть навсегда, и с нечеловеческой силой рванул на себя маленький камень, освобождая дорогу накренившейся громадине. Евгений подтолкнул ее, и она, набирая скорость, покатилась вниз по выступу скалы, на самом краю которой в ужасе прижались друг к другу Ютти и Атти. Ютти понял, что ему не остановить громадину, и, крепко обняв Атти, взмыл вместе с нею в воздух, пропустив под собой смертельный камень. Евгений не видел, что сталось с ними, он мчался в сторону пещеры, то покрываясь испариной, то дрожа от озноба, сбросив мешавшие ему шубу и шапку. Бешено колотилось сердце, дорога прыгала перед его глазами; тяжело дыша с хрипотой, переходящей в рычание, он ворвался в пещеру, залез руками под шкуру, нащупал заветные камешки и издал нечленораздельный звук, напоминающий рев многотысячного стадиона, приветствующего гол любимой команды.