— Этому человеку будет очень тяжело, — сказала Атти. — Никто не придет на его могилу и даже не поговорит с ним!
— Мы придем! — уверенно сказал Ютти.
— Мы? — удивилась Атти. — Я думаю, что он был плохим человеком. Почему мы должны навещать его?!
— Потому что он человек, — сказал Ютти. — И если он плохой, то в этом виноват не только сам. Ведь и мы, и живущие внизу люди — это одна большая семья, и в нее входит каждый человек независимо от того, где родился и как выглядит. Люди очень разные, и кое-кого из них нужно усмирять, если он дикий и злой, как барс, но самое важное в том, что люди должны помогать друг другу: сильный — слабому, богатый — бедному, умный — несмышленому. Иначе жизнь не станет лучше. Ты понимаешь меня, Атти?!
На горы опускались сумерки, очертания скал и ущелий размывались наступившей темнотой, и только вдали загорелись еле различимые глазом, мерцающие, как искорки, крошечные огоньки.
— Там живут люди, — сказал Ютти и нежно приблизил к себе Атти. — Эти люди творят чудеса, они умные, добрые, сильные и сделают так, что нигде и никогда не будет ничего плохого.
— Может, они не гонятся за нами, а ищут нас, чтобы помочь?! — предположила Атти.
— Я об этом много думал, — сказал Ютти. — Пожалуй, ты права, Атти. Я на всю жизнь запомнил людей, которые помогли мне: «Вы-сот-ник! Об-рез-кин! Кло-ун Пе-тя! Ге-на-цвале! И-ва-нов! Вы-сот-ник!»
Ютти и Атти устремили свои взоры на сверкающий огнями курортный городок, а его обитатели жили обычной жизнью и, возможно, даже не подозревали, с какой верой и надеждой смотрят на них другие люди.
1978
РАССКАЗЫ
СЛУЧАЙ В ЛЕСУ
Тимофеев получил лицензию на отстрел зайца. И вот идет Тимофеев по лесу, довольный собой и возможностью поохотиться, чистый воздух вдыхает, под ногами у него снег пружинит, в организме радость нарастает, и вдруг прямо перед ним куст шевельнулся, а под кустом показалось что-то серое. Тимофеев вскинул ружье, прицелился и только тогда разглядел, что это не заяц, а чей-то валенок. Затем из-за куста появилась голова директора стройкомбината и говорит:
— Проходи! Проходи! А то лосей спугнешь!
«Ишь ты, на лося вышел!» — подумал про себя Тимофеев, но, будучи человеком независтливым, спокойно пошел дальше в самом распрекрасном настроении. Далеко забрался в лес. И шума шоссе уже не слышно, и гудка электрички, звенит в ушах одна лишь лесная тишина. «Не жизнь, а сказка!» — подумал Тимофеев и вдруг почувствовал за собой дыхание, обернулся и своим глазам не поверил — стоит перед ним не кто иной, как он сам, в точности такой же мужчина, так же одетый, с таким же ружьем, только на лице у него не радость, а волнение.
— Ты кто? — спрашивает у него Тимофеев.
— Тимофеев, — отвечает двойник.
— Не может быть! — говорит Тимофеев.
— Вот смотри! — говорит двойник и протягивает ему лицензию на отстрел зайца.
— «Разрешается Тимофееву Г. Н.», — читает Тимофеев и, бледнея, говорит: — Ведь я тоже Г. Н. У кого же из нас право на отстрел зайца? У меня или у тебя?!
— У тебя, — улыбается двойник. — Хотя я и есть ты.
— Ничего не понимаю, — говорит Тимофеев. — И ты меня не путай. Я есть я. И если у меня право на отстрел, то зачем здесь ты?
— А затем, — говорит двойник, — чтобы предостеречь тебя, чтобы ты от чрезмерной радости варежку не разевал, позабыв о том, что в лесу полно волков!
— Твоя правда! — вздрагивает Тимофеев. — Я о них совсем забыл. А их действительно развелось до черта! Овец режут, чуть лесника не растерзали!
— Что же ты, охотник, в свое время их полностью не истребил? Ведь матерые хищники!
— Нельзя было. Люди заговорили, что от них большая польза лесу, мол, волки это лесные санитары, отсеивают слабых, держат других зверей в отличной физической форме.
— Отсеивают? Держат в форме? — усмехнулся двойник. — Сжирают! Держат в постоянном страхе! Разве это жизнь, когда от страха теряешь сон и боишься сделать лишний шаг?!
— Не жизнь это, — согласился Тимофеев. — Одно мучение, а не жизнь!
— Сколько с волками ни возились — и приручить старались, и дрессировать, — а они все равно в лес смотрят, — продолжал двойник. — И с людьми бывает подобное. Как тут не вспомнить Генку Перочинного! Распустили в детстве парня. Товарища ножом пырнул. Кровь почувствовал. Сколько его ни воспитывали, дважды сажали, а он выходит и снова ножичком грозит. Думаю, что его уже не перевоспитать!