— Другие? — задумался Прохор, вглядываясь в лица парней, не похожие ни на начальственные, ни на уголовные.
— Чего зыкаешь?! — неожиданно взвизгнул парень с девичьим лицом. — Разве мы не люди?!
— Люди, — согласился Прохор и нехотя дал им весла от лодки.
Прошел час, второй, третий, наступил вечер, а парни не появлялись. Тогда Прохор сел в лодку и поплыл вдоль берега. У места, где река подходила к шоссе, сердце у него учащенно забилось и закружилась голова, когда он увидел на песке следы лодки и машины.
— Утащили! — догадался он. — Вот тебе и люди… Откуда они такие?
Прохор вспомнил свое детство, показавшееся ему сейчас сказочным и населенным безупречными людьми, и пусть среди них был уличный забияка Колька, подражавший героям популярного в те годы артиста кино Петра Алейникова, но и этот Колька никогда не совершил бы такую подлость. А товарищи по роте? Ожесточенные, суровые и беспощадные к врагу, они делились друг с другом последним сухарем, последней щепоткой табаку. Только раз пошутили, увидев у Прохора полный кисет махорки, выменянной им на сухой паек у некурящего солдата. И шутили до тех пор, пока Прохор не раздарил полностью всю махорку. А эти на тебе — украли! И не как обычные воры. А хуже. С помощью обмана! Людьми прикинулись!
Директор санатория пообещал списать лодку, но, потрясенный случившимся, Прохор не мог прийти в себя и для успокоения выпил целый стакан водки. Вообще-то он пил редко. По праздникам. Две-три рюмки. И лишь в День Победы выпивал целый стакан. Чтобы почувствовать. И тут себе позволил. Но радости, как в праздник, не ощутил. Еще горше на душе стало. И мысли разбегаются. В таком состоянии стыдно идти домой, и направился Прохор к речке в надежде, что вечерняя прохлада быстрее отрезвит его. Сел Прохор на плот, посмотрел на речку и глаза протер, увидев, как заколыхалась вода и вылезло из нее чудище, облепленное водорослями и тиной.
Испугался Прохор, бежать хотел, но чудище как-то странно захихикало и промолвило:
— Чего боишься, старик? Я обыкновенная русалка!
— Русалка?! — изумился Прохор.
— А кто же еще, — вздохнуло чудище, — настоящая русалка. И хвост у меня, и все другое, что полагается, и звать меня Мариной.
— Мариной?
— Мариной! — кокетливо поджала хвост русалка.
— Пусть так, — немного очухался Прохор, — но почему ты в воде живешь, а не умытая?
— В какой воде? — усмехнулась русалка. — Ты бы в такой воде пожил!
— Но ближе к берегу вода почище. Умылась бы. Чтобы людям не стыдно было показаться. И для себя самой. Ведь ты все-таки эта… Марина.
— Я уже и забыла, что я эта, — снова вздохнула русалка и вдруг заговорила озлобленно: — А людям показываться? Да еще готовиться к этому? Зачем? Смолоду дурочкой была — верила я им. А теперь? Фиг!
Русалка опять захихикала странным и, как показалось Прохору, голосом подвыпившей женщины.
— Что-то я тебя не понимаю, — признался Прохор.
— А чего тут неясного, — взмахнула хвостом русалка и задумчиво улеглась на спину. — Давно это было. Познакомился со мной Нептун. Из отдыхающих. Высокий. Кудрявый. Красивый как бог. Золотые горы обещал, замки. На руках носил. А срок путевки кончился — бросил меня. Даже адрес не оставил. Я мучилась. Переживала. Потом встретила другого Нептуна. Из Черного моря. Тот меньше говорил, больше угощал меня черноморскими напитками, я от них голову потеряла. Затем… Третий Нептун говорил, что живет в Авачинской бухте — самой большой бухте мира — и готов увезти меня с собой. Я и ему поверила. А потом случайно увидела его обратный билет и выяснила, что живет он в пустыне и от его стойбища до ближайшего оазиса с водой четыреста километров! Четвертый Нептун… Уже и не помню. И незачем его вспоминать. Махнула я тогда на все рукой и опустилась в эту воду. А в чистую уже и не хочется. Я к этой привыкла.
— Что ты?! — испуганно засуетился Прохор. — Не, повезло тебе. Нечестные люди повстречались, точнее, не люди, а Нептуны. Но есть и хорошие. Их больше. Меня тоже сегодня обманули. Вот я и выпил лишнего. Но выпил, и все, баста. Я человек стойкий!
— А я не стойкая, нисколечки! — захихикала русалка и скрылась в воде, пустив на поверхность несколько пузырей.
Долго не выходила из памяти Прохора эта встреча, но постепенно забылась, тем более что весной наконец-то стали очищать речку и никакой русалки в ней не обнаружили. Директор санатория объяснил Прохору, что осенью у них проводил отпуск товарищ, которому подчиняется все вокруг, и поскольку он собирается отдыхать здесь каждый год, то есть шанс, что речку начнут даже углублять. Скоро прошел слух о расширении лодочной станции, о том, что накинут к зарплате, у Прохора поднялось настроение, и он стал обслуживать отдыхающих не только исправно, но и с приветливой улыбкой. Жизнь пошла по новой, более веселой колее, но снова до середины лета. Вырос у будки седоватый плотный мужчина под руку с нахальной черноволосой девицей и потребовал лодку. Прохор увидел его впервые и попросил курортную книжку. Мужчина побагровел, посмотрел на Прохора сверху вниз и с барским пренебрежением промолвил: