— А может, еще чего попросишь?
Ужаленный прошлогодним обманом, Прохор хотел вспылить, но сдержался и тихо сказал:
— Предъявите курортную книжку.
— Я?! — рявкнул мужчина. — Ты у меня требуешь?!
— Я, — покраснев, сказал Прохор. — И я не мальчишка. И вообще кабы не контузия… Я бы…
— Что бы? — несколько смутившись, но не меняя тона, продолжал мужчина: — Ты должен понимать, что не в документе дело. Может, ты еще в залог паспорт потребуешь? «Дубликат бесценного груза!» И это в то время, когда мы, не щадя сил, но вот решили отдохнуть — и тут пожалуйста! «Предъявите!» Да я тебе такое сейчас предъявлю! Ты меня на всю жизнь запомнишь!
— Не пугайте! — стиснув зубы, вымолвил Прохор. — Я больших чинов не имел, но воевал. Как все.
— Вижу, — снисходительно улыбнулся мужчина. — А то бы… Давай весла! Стыдно! Инвалид, старый уже, а забыл, кто у нас человек человеку. Мы тебе платим пенсию, льготы даем, скидки, а ты забыл. Нехорошо!
— Ничего я не забыл, — обидевшись, буркнул Прохор, передавая весла.
Мужчина и девица неуклюже полезли в лодку, а Прохор закрыл дверь будки, и душа его заныла от унижения, от обиды за свою невысокую должность, за то, что инвалидность помешала ему занять достойное место в жизни, не позволившее бы этому типу тыкать и измываться над ним.
Отдыхающие вернулись к ужину, а мужчина с девицей не появлялись. Снедаемый неприятным предчувствием, Прохор сел в лодку. На берегу у шоссе он обнаружил следы мужских и женских туфель, колеса машины, но вмятины от лодки не нашел. Он поплыл вниз по течению и только через час увидел приткнувшуюся к островку лодку.
«Уж лучше бы он утащил ее, — подумал Прохор, — лучше бы оказался вором, но не говорил красивые слова: «человек человеку». А что он сделал человеку? Даже лодку не вернул, зная, что я инвалид. Интересно, как бы он вел себя во время войны?» Прохор привязал брошенную лодку к своей и начал упорно грести против течения.
«Он бы предал! — обожгла мозг Прохора догадка. — При случае предал! Красивые слова говорит, в глаза смотрит и врет, врет! И девица явно не жена ему. Жену обманывает. Форменный предатель! И небось немалый пост занимает. Тем опаснее будет его предательство! Надо было документ потребовать! Запомнить фамилию!»
Вернувшись домой, Прохор долго кружил возле буфета. Хотел сдержаться, но не смог совладать с нервами. Подойдя к речке, он наклонился к воде, набрал ее в ладони, но не донес до рта, увидел перед собой хвост русалки.
— Марина! — вскрикнул он.
— Она самая! — хмельным голосом пропела русалка, еще более чем прежде обвитая водорослями и тиной. — Чего глаза выпучил? Не первый раз встречаемся!
— Не первый! — кивнул головой Прохор. — Но чего это с тобой?!
— Со мной? Вроде ничего!
— Но на тебе тина!
— Ну и что?
— Как что? Ведь речку-то очистили!
— Речку… Пригнали земснаряд и очистили. А вы душу попробуйте, душу!
— Да, — опустил голову Прохор. — Видимо, нелегкое это дело. И время требует. Как же быть? Знаю! Тебе надо повстречать хорошего человека, то есть, по-вашему, хорошего Нептуна, отогреешься ты с ним! Понимаешь?!
— Понимаю. А где его взять, желанного? В нашей речке нету! Я ее уже всю обшарила. Может, в Индийском океане плавает, голубчик?! — неожиданно перейдя на бас, захохотала Марина, вызвав рябь на поверхности реки.
— Зачем ты так? — участливо заметил Прохор. — Я к тебе по-хорошему!
— Я вижу, — смягчилась русалка, — и знаю, что хороших Нептунов больше, чем плохих. Поэтому и живу! Надеюсь еще встретить своего Нептушу! Надеюсь… Жду… А пока… Гони за бутылкой! Выпьем за все хорошее, за то, чтобы всем и всегда было хорошо!
— Нельзя! — покачал головой Прохор. — Не дело это. Вином беду не зальешь. Нужно подумать, что сделать, чтобы в жизни не было обмана!
— Думай! Только не вечность! — неожиданно посерьезнев, громко вымолвила русалка, вильнула хвостом и исчезла — то ли нырнула в глубину, то ли растворилась в набежавшем на воду тумане, словно ее и не было. Но из ближайшего леса до Прохора донеслось эхо: «Думай! Только не вечность!»