Водитель прибавил скорость, обгоняя рейсовый автобус, а Иван Петрович подумал, что этот водитель чем-то напоминает ему сына: «Ну, конечно, сын тоже любит быстрые деньги! В институт не пошел, сказал: «Я не дурак, чтобы пять лет учиться на инженера или шесть на врача. Лучше поеду в Москву торговать черешней. А еще лучше в Мурманск». Да, на черешне у нас зарабатывают неплохо. Где весной люди из Каменки, из Вознесенки? На базаре в столице! Нанимают рефрижератор и гонят его прямо на Центральный московский рынок. За сезон по двадцать тысяч выручают. Подавай им золотые вещи, дубленки, лисьи шапки. Что почем знают и моду тоже. И в сберкассу деньги не несут. Им спокойнее, когда они рядом под матрасом лежат или за иконкой. Неужто и сын таким вырастет?! Пошел учиться на годичные курсы пчеловодов и уже знает, чем можно кормить пчел, если жара убьет акацию и другие цветы. Сахарным сиропом! И знает, что мед от этого будет некачественный, говорит: «Все равно потом сахаром разводить!» Вот тебе и сынок! Обман запрограммировал! А подавал надежды, красивый парень. Мечтал артистом стать. В кино сниматься. И теперь подумывает. Но как? «Я, говорит, приеду в Москву на киностудию и не с пустыми руками! Большую банку меду дам режиссеру, поменьше оператору и директору картины. Роль не дадут, а в эпизоде снимут! Хороший мед сейчас редкость!» Да, редкость… Не поэтому ли за моим сынком бегают девушки? Богатый жених! Своя пасека! Каждый год прибавляет ульи. Почем у нас на рынке мед? Ого! А в Москве еще подороже! И женит на себе моего Виктора эта толстенькая Катька. Точно. Не броская девчонка, но хваткая. Мать у нее доярка. Говорят, что честная, трудолюбивая женщина. Интересно эта Катька про нее рассказывает: «Мама у меня хорошая, но дура. Встает чем свет и детей кормит, готовит к школе, потом бегом на ферму, там коров подоит, навоз из-под них выгребет, потом домой снова детей кормить, затем опять на ферму — и до девяти вечера. А жить когда? Я в доярки не пойду. Я не дура!» Да, Катька не промах. Рядом с пасекой парники выроет, накроет их пленкой, и вот вам в апреле — мае свежие огурчики, а ей быстрые деньги. В Семеновке они работают в две смены. У них остается больше времени для отдыха.
Один писатель-«деревенщик» утверждал, что общение с домашними животными облагораживает человека, возвышает его душу. Конечно, это так. Но можно подумать, что общение с хорошей книгой меньше подействует на человека.
Сельская молодежь теперь валит в город. Пусть в общежития, в горячие цеха, но в город. А из Семеновки не бежит. Есть тут о чем подумать. И водитель этот, судя по телосложению и выговору, тоже родом из деревни, а вот перебрался в город. Зато Виктор мой — из города в деревню. Но и тот и другой в погоне за быстрыми деньгами».
— Выходит, ты, папаша, вкалываешь больше для общества, для будущих поколений? — съязвил водитель. — У меня дед был. Известный в районе человек. Пятитысячник! Колхозы организовывал. Тоже для будущих поколений старался. Так он в старости даже не получал пенсию. Пятитысячник! Давай-давай!
— Жизнь наша еще несовершенна, — философски заметил Иван Петрович. — Бывают ошибки.
— У вас бывают! — вдруг резко вымолвил детина. — А у нас своя правда. Нас не обойдешь. Дед мой не пил. Только по большим праздникам. И чего он в жизни повидал? Ничего! Какие радости? Бабка говорит, что часто улыбался. А чему? Хоронили его в клубе. Вот и вся радость. А где меня похоронят — какая разница? Но при жизни будьте добры! Я план даю. И перевыполняю! Для вас же канал роем. Чтобы вы, хильняки, черешню хрупали! А ты чего нам даешь? Через пятнадцать лет грушу обещаешь? А вдруг ничего не выйдет? Не получится твоя груша! Значит, от тебя никакого проку нету? Значит, ты бесполезный человек?
— Как сказать, — покраснел Иван Петрович, — ученый может ошибиться, зато другие уже не пойдут по этому пути, учтут ошибки.
— Ты за других не прячься, ты о себе говори. И не думай, я не против науки. Самолеты нужны и машины. Я понимаю. Но без груши твоей обойтись можно. Вон у матери в саду прямо за хатой груша стоит. Бера!
— А у меня еще лучше будет! — сказал Иван Петрович.
— То ли будет, то ли нет! — усмехнулся детина. — А пока ты сидишь на нашей шее! Факт! Поэтому помалкивай в тряпочку! И не учи меня жить! Я не меньше тебя ученый. Сколько мне платят и сколько тебе? Выходит, кто нужнее? Молчишь? И правильно делаешь!
До опытного хозяйства они ехали, не проронив ни слова, но когда показались вдали сады, детина улыбнулся и сказал:
— Вот и приехали. Таких, как ты, за день пяток подвезу и баб с базара. Не очень густо, но все ближе к тыще!