— На аэродроме в Чкаловском приземлился военно-транспортный самолет, который доставил в Москву легендарного генерала Лебедя. Указом товарища Сталина Александр Иванович назначен министром обороны. Генерал армии Грачев подал в отставку, но ему приказано принять временное командование над воздушно-десантными войсками.
Бывший главком так называемого СНГ находится под домашним арестом.
До появления усатого п и д о р а выскакивала в российских вестях смазливая бабенка и по-сорочьи верещала о том, что Россия не признает беловежских соглашений, в одностороннем порядке распускает Содружество независимых государств, объявляет себя полноправным преемником Советского Союза, а все законы и договоры, принятые в годы правления Горбачева, признаются утратившими юридическую силу.
— Правительство России и лично товарищ Сталин ставят в известность все образования, ранее входившие в состав Союза ССР, что будучи правопреемником Советской Державы, Россия оставляет за собой возможность и необходимость соответствующих действий, — с торжествующим блеском в глазах проворковала п р и ш м а н д о в к а, которую вовсе не жестокий сочинитель предпочел бы видеть если и не в петле на останкинской телебашне, то с голым задом на Красной Площади под нагайками донских или терских казаков.
Вешать их, барбосов и мосек из т и в и, разумеется, не стоит, а вот всыпать публично плетюганов не мешало бы, конечно. Поротые вселюдно, они и вещать поискреннее будут.
— А может быть, их по приказу товарища Сталина уже отодрали? — вслух предположил председатель.
— О чем ты? — вскинулась супруга.
— Да так, — уклонился Станислав Гагарин. — Фрагмент из рекламы вспомнил…
Возвращаясь из Кремля, он заехал в спортивную школу, где п о к а еще размещалась его контора, и отпустил сотрудников по домам.
— Сидите у я щ и к о в, — сказал председатель. — Исторические события происходят. Запоминайте, чтоб рассказать внукам…
И едва вошел в квартиру, сочинитель обратился к жене, гладившей белье на кухне:
— Ну и натворила ты, мать, делов!
— Что случилось? — спросила в тревоге Вера Васильевна.
— А ты телевизор включи… Выполнил товарищ Сталин твою новогоднюю просьбу: вернулся к власти!
…Тем временем на экране первого канала появился вполне порядочный и объективный Сергей Медведев.
— Новый указ товарища Сталина, — спокойно и уверенно произнес он, — восстанавливает Постановление Совета Министров СССР, в котором говорилось о том, чтобы с 1 марта 1950 года прекратить определение курса рубля по отношению к иностранным валютам и перевести на более устойчивую, золотую осно́ву, в соответствии с золотым содержанием рубля.
Этим же указом запрещается всякое свободное хождение в стране иностранной валюты. Единственным средством платежей объявляется новый российский рубль, на который могут быть обменены доллары, марки и фунты стерлингов.
Валютные счета частных фирм и совместных предприятий аннулируются. Владельцам счетов выдается компенсация в новых конвертируемых рублях из расчета один рубль за один доллар.
Станислав Гагарин вспомнил, что до июня 1944 года бумажный фунт стерлингов правил миром, приравнивался к золотому, и сие давно было не по душе разжиревшим на крови Второй мировой войны американским банкирам-ломехузам.
И вот в том самом июне они созвали в Брентон-Вуде финансовую конференцию, которая отняла у фунта приоритет в пользу доллара.
Поймал на удочку неукротимого вепря Черчилля не кто иной, как Бернард Барух, финансист из-за океана. Во время оно, в младые годы Черчилль проигрался на бирже, залез в долги, а Барух скупил его векселя.
И теперь высокородный лорд, которого не смог напугать Гитлер, покорно пошел на поводу хитрейшего слуги и приказчика Уоллстрита, президента Рузвельта-Розенфельда.
«Такими вот глобальными подлянками оборачиваются грехи молодости, — вздохнул сочинитель. — Но в чем согрешили мы, просравшие янкам едва ли не весь державный золотой запас?»
В 1950 году товарищ Сталин сделал блистательный ход, поручив Госбанку СССР резко понизить курсы иностранных валют и впредь соответственно менять курс рубля в отношении к другим иностранным валютам.
— Отличный ход, — двинув пальцем в сторону экрана, сказал Станислав Гагарин. — Он опять повторил его… Погоди, я ведь читал об этом в газете «Молния». Сейчас принесу…
Писатель метнулся в кабинет, разыскал в ворохе книг и бумаг на письменном столе орган ЦК Российской коммунистической рабочей партии номер сорок шесть, за декабрь 1992 года, вернулся в гостиную и прочитал жене: