— «В тяжелейшие времена Сталин собрал силу русскую да одним ударом и отрубил щупальца сосущего нас золотого спрута. Одним ударом лишил капиталистов надежды на Мировое Господство.
После разгрома фашистской Германии это было не менее жестокое поражение империализма. Реваншем для мировых банкиров могла быть только смерть Сталина, только восстановление ничем и никем не ограниченного господства доллара». Во!
— А это поможет? — с сомнением спросила Вера Васильевна.
— Еще как! — воскликнул сочинитель и переключил канал.
Незнакомый российский диктор сообщал из Кемерово:
— Шахтеры Кузбасса единодушно приветствуют и одобряют указы товарища Сталина. С большим воодушевлением и энтузиазмом шахтеры остались под землей на сверхурочную смену и н а р у б и л и дополнительно тысячи тонн отборного угля.
Нагруженные черным золотом эшелоны отправлены в Москву, в подарок товарищу Сталину.
Председатель выругался.
— Перестарались, холуи… Не в Москву, а к доменным печам надо гнать уголек, — сердито проговорил он.
— Неугомонный ты наш, — ласково взъерошила мужу волосы Вера Васильевна. — И все-то тебе надо! Пусть у товарища Сталина голова болит… На то он и вождь! У тебя что, собственных забот мало?
Про неугомонность сочинитель знал, клял себя за нее, а вот измениться не мог. Вот было ему до каждой государственной крупноты и мелочи дело — и все тут. Такой уж несуразный человек Станислав Гагарин. Ни себе, ни сотрудникам, ни, тем более, домашним не давал покоя.
— Слушай, слушай! — воскликнул сочинитель, когда жена на минутку отлучилась на кухню. — Ну дает, Иосиф Виссарионович… Где ты, Вера?
Ему очень хотелось, чтобы жена лично оценила сообщение о том, что товарищ Сталин принял в Кремле группу депутатов Верховного Совета России во главе с его председателем и предложил им временно поработать в административных структурах, создаваемых вождем на период выхода Державы из кризиса.
— Вы, избранники народа, будете моими глазами и ушами в центре, понимаешь, и на местах, — сказал воодушевленным конкретной работой депутатам Иосиф Виссарионович. — Наведем порядок — вместе подумаем о формировании новых представительных органов.
Товарищ Сталин одобрил решение председателя Верховного Совета вернуться в экономическую науку.
— Верная, понимаешь, мысль, — сказал вождь. — Народ нас не поймет, если во главе русского государства будут стоять два лица кавказской национальности…
— Ну дает, Иосиф Виссарионович! — вновь восхитился остроумием недавнего гостя собственного дома и боевого соратника Станислав Гагарин и вновь навострил уши: передавали официальную хронику.
Виктор Черномырдин остался во главе кабинета и теперь по поручению вождя формировал правительство. Министром иностранных дел был уже назначен Сергей Бабурин, а на печать и информацию пошел главный редактор газеты «День» Александр Проханов.
Образовали также республиканский Совет по нравственности и защите населения от массовой антикультуры. Руководителя этой организации пока не было: его должны были определить на конкурсной основе.
Появилось еще несколько хозяйственных министров, но их имена Станиславу Гагарину ничего не говорили, он попросту не знал этих людей.
«Черномырдину виднее, — подумал сочинитель. — Наверное, это те замы, которых он тихой сапой уже подсовывал к р е б я т и ш к а м в голубых штанах из тимуро-егоровской команды».
В международных известиях сообщили, что Билл Клинтон прислал товарищу Сталину телеграмму. В ней только-только вылупившийся президент поздравлял вождя с возвращением и выражал надежду на то, что возродятся добрые отношения России и Америки времен Франклина Рузвельта, дух Ялты и Потсдама вновь восторжествует. Затем Клинтон приглашал Иосифа Виссарионовича посетить Соединенные Штаты в любое удобное для него время.
Товарищ Сталин в ответной телеграмме благодарил молодого президента за теплое послание, соглашался сотрудничать в духе нового российского курса, но от посещения Штатов отказался. Я слишком стар, чтобы покидать родной дом, писал вождь, да и слишком много мусора накопилось в стране. Пока вычистишь авгиевы, понимаешь, конюшни, немало времени на это уйдет. Но Билла Клинтона с супругой товарищ Сталин готов был принять в Москве со всей широтой русского гостеприимства.
Одними из первых приветственные телеграммы вождю прислали китайские товарищи, руководители западных европейских государств. Были депеши и от бывших участников Варшавского договора, но далеко не ото всех. Причина была прозаической. Лидеры этих стран, равно как и тех республик, которые отделились от России, попросту покинули государственные посты и сбежали в неизвестном направлении.