…Их настигли, когда Заратустра и писатель миновали — по прикидке последнего — Министерство здравоохранения, прошли под зданием российского высшего арбитражного суда и находились на нижнем уровне Столешникова переулка.
В ответ на очередную вспышку гагаринского фонаря из едва расступившейся тьмы туннеля вдруг ахнул выстрел из гранатомета.
«Ложись!» — мысленно крикнул сочинитель, с размаху хлопнувшись в лужицу зловонной жидкости, которая хлюпала под ногами.
Снаряд пролетел над ними и взорвался в сотне метров позади. Их, эти метры, ратники уже одолели.
Тишина, возникшая после взрыва, длилась недолго. Впереди упавших на землю огнепоклонника и Папы Стива затрещали автоматные очереди.
Но пули в их сторону не летели. Бой с теми, кто ждал Заратустру и председателя с гранатометами наготове, завязали другие, идущие навстречу от коллекторного узла.
«Наши», — сообщил Заратустра Станиславу Гагарину, и едва прозвучал последний выстрел, сочинитель услышал знакомый, чуточку насмешливый голос вождя:
— Где вы прячетесь, братцы-кролики? Выходите без опаски. Мы кончили этих цуциков, понимаешь…
V
Нельзя сказать, чтобы заявление Иисуса Христа ошеломило ратников боевой группы, собравшихся в Звенигороде отметить день рождения пророка.
Во всяком случае, один лишь Станислав Гагарин не сумел сдержать восхищения высочайшей нравственностью того, о чем поведал их товарищ.
А Христос был предельно краток и безапелляционен.
Когда Вечный Жид сообщил, что получил сведения о готовящемся подземном взрыве в том месте, где президент будет возлагать венок, и группе необходимо проверить эту версию, возможно придется и пострелять в подземных аллеях столицы, Христос поднял руку и спокойно произнес:
— Прежде чем мы перейдем к обсуждению деталей боевой операции, имею заявить следующее. Меня и, как мне кажется, моих товарищей с первого дня пребывания в России беспокоило одно.
Справедливо ли нам, существам бессмертным, неуязвимым сражаться с простыми смертными? Они ведь попросту безоружные люди по сравнению с нами.
Товарищ Сталин умеет расправляться с монстрами, которых создают л о м е х у з ы, и лишен права стрелять в живых людей.
Как нам известно, монстров среди наших противников не будет. Стрелять же в людей, готовящих заговор против России, мы просто обязаны. Для того и собрались…
Считаю безнравственным наше превосходство над ними.
Иисус Христос произносил короткую речь, глядя на Вечного Жида, который внимательно слушал пророка, хотя вид у Агасфера был некоторым образом отсутствующий. Но Станислав Гагарин переводил глаза с одного пророка на другого и видел, что они хорошо понимают товарища и разделяют его нравственную позицию.
А принц Гаутама и Абу Касим или Ал Амин, как еще называли Магомета, Верный, в переводе с арабского, обменивались многозначительными взглядами и кивали друг другу, при этом создавалось впечатление, что им уже приходилось говорить между собой на подобную тему.
— Ваше предложение, брат Иисус? — спокойно спросил Вечный Жид.
— Необходимо лишить нас преимущества перед будущими врагами, — ответил Христос. — На время операции, ради которой мы прибыли в Россию, до завершения ее, лишите нас бессмертия, Зодчий Мира.
— Но вы же можете погибнуть! — вскричал Станислав Гагарин.
Иисус Христос усмехнулся.
— А разве не доводилось мне и моим товарищам в той, прошлой жизни подвергаться смертельному риску, умирать ради человечества? — спросил пророк. — Погибнем еще раз… За Россию.
Пораженный суровой логикой Иисусовых слов, ошеломленный нравственным пиком, который воздвигла сложившаяся вдруг ситуация, Станислав Гагарин молчал, осознавая несравнимое ни с чем величие духа Сына Человеческого.
— Хорошо, — просто сказал Вечный Жид. — Технически задача решаема. Но я обязан спросить остальных. Уважаемый Заратустра…
— Восхищен позицией моего друга, — отозвался без промедления основатель зороастризма. — Сам я уже думал об этом…
— Понятно, — кивнул согласно Агасфер. — Ваше слово, Кун-фу!
Молодой китаец бесстрастно пожал плечами.
— У средневекового поэта Синь Цицзи есть соответствующие моменту строки: