Конфуций мастерски вел черную в о л г у, и Станислав Гагарин шутливо помыслил о том, что умение управлять автомобилем едва ли не обязательный минимум для пророка, прибывающего в Россию с миротворческой целью.
«А может быть сие качество объемлет — ц з ю н ь-ц з ы — конфуцианская концепция идеального человека?» — подумал сочинитель, когда они пересекали Николину Гору, приближаясь к знаменитому мосту через Москву-реку, с которого некогда некие злоумышленники с б р о с и л и в мешке некое Very Importent Person — Особо Важное Лицо.
Есть теперь между Звенигородом и Одинцовым замандяцкая, с позволения сказать, достопримечательность!
«Тогда изначально не тяну на ц з ю н ь-ц з ы, — вздохнул Станислав Гагарин. — Машину водить, увы, не умею…»
— История Китая изобилует глобальными потрясениями, — заговорил Станислав Гагарин, когда миновали злополучный мост. — Но каждый раз довольно быстро восстанавливалась особая государственная система династии Хань, которая пришла к власти в конце Третьего века до нашей эры. И так во все времена, вплоть до нашего времени, когда ныне у государственного руля Современной Поднебесной Державы находятся коммунисты.
Все дело в принципах, которые обосновали вы, почтенный учитель Кун, создав моральное учение, в основе которого здоровая преемственность.
— Традиция, понимаешь, — голосом товарища Сталина наставительно произнес и рассмеялся Кун-цзы. — Иосиф часто говорит: Поживи я подольше, мы бы, русские коммунисты, развили бы эти принципы совместно с китайскими, понимаешь, товарищами.
А сейчас вы, сегодняшние русские, оставили наедине с Америкой Пекин, обрекли его в одиночестве противостоять заокеанской Империи Зла.
— И не только его одного, — проворчал писатель. — Палестина, Ливия, Ирак, Куба и Сербия, наконец… Во все времена такое называлось однозначно — предательство!
Сейчас, когда Кун-чжун-ни моргал фонариком в неведомый люк, председатель подумал, что ему, Папе Стиву, больше всего симпатичен культ предков, провозглашенный конфуцианством. Каждой семье, каждому роду собственный храм, пусть карликовый, некий к р а с н ы й угол в комнате, может быть, с фотографиями умерших. У китайцев в домашнем храме размещались таблички ц ж у, они символизировали предков!
«И ничего более, — подумал Станислав Гагарин. — А ведь так и было прежде в русских деревнях и поселках. Большая рама со стеклом на стене, а за нею дилетантские ф о т к и, сделанные в разные годы разъездными мастерами… Где они, эти поблекшие, с желтизною времени фотографии тех, кто сложил головы в Отечественную или сгинул на иных российских просторах?»
В сумерках подземелья бледно осветился черный зев открытого люка. Некто отвечал на световые сигналы Кун-цзы.
— Гонец, понимаешь, явился, — удовлетворенно произнес товарищ Сталин.
Из люка высунулась голова в черном капюшоне. Человек в защитном комбинезоне, с деревянной кобурой с т е ч к и н а на бедре, с вещмешком и к а л а ш н и к о м за спиною, довольно ловко выбрался на поверхность, подошел к вождю, протянул пакет и мелодичным голосом Веры доложил:
— Здесь мы не пройдем, товарищ Сталин. Вечный Жид рекомендует подобраться по нижнему горизонту, обходным путем. Вот новая карта подземных коммуникаций!
«Мужики, мать бы вашу так и переэдак! Зачем девку-то в дело втянули?» — сердито и тревожно подумал Станислав Гагарин.
VII
Он еще не догадывался о том, что перебирает руками последние металлические скобы глубокого восстающего колодца, и потому решил: грозный бог времени Зурван оставил его попечением, забыл о скромном пророке, который возвеличил Ормузда, второго сына Зурвана, не сумевшего опередить в рождении злого Ангро-Манью.
Заратустра уже смирился с мыслью о нескончаемости колодца и все выше и выше взбирался по нему, не на мгновение не забывая об оставшихся внизу соратниках.
Сейчас успешный выход в район Александровского сада, где согласно полученной Вечным Жидом информации закладывался огромной силы ф у г а с, зависел от основателя зороастризма, которому поручили подняться по вертикальному туннелю и зайти заговорщикам-террористам в тыл.
Заратустра висел на отвесной стене, преодолев более сотни метров, и держался за скобы, забросив оружие и боевое снаряжение за спину.
Заратустра не подозревал, что до площади, на которую он должен был выбраться и подать оттуда знак товарищам, осталось всего несколько скоб. Не знал огнепоклонник и того, что наверху затаились потомки Аримана, готовые встретить пророка, который во время оно открыл человечеству идеи доброго Ормузда.