И те, и другие смертельно боялись нараставшего патриотического движения, боялись сплочения коммунистов в новую партию униженных и оскорбленных. Ведь жестоко обманутый д е р ь м о к р а т а м и российский народ уже открыто и искренне — осознанно! — звал коммунистов к руководству государством.
— Срыв операции «Most» весьма чреват, — заговорил шеф дочерней фирмы, бывший советский правозащитник, с л и н я в ш и й за кордон при Леониде Ильиче, прошедший курс подрывных наук на спецфакультете Бэскервильского университета, а с началом г о р б о с т р о й к и вернувшийся в Москву с паспортом американского гражданина.
При этом экс-диссидент Страны Советов энглизировал собственные имя и фамилию, и взамен удравшего во время оно Иосифа Железнова в Москве возник Джозеф Айрон.
— Если мы оперативно и повсеместно не развернем кампанию п р а в о в о г о террора, — продолжал мистер Айрон, — то оправившиеся от шока рядовые коммунисты сплотятся и станут силой, справиться с которой представляется мне делом, увы, проблематичным.
— Вы правы, Джо, — кивнул собеседнику коммерческий директор фирмы «Terra incognita», носивший шотландскую фамилию Мак-Кормик, но происходивший из одесских биндюжников.
Его дедушка в начале века п о д о р в а л в Америку из Одессы, резонно опасаясь сахалинской каторги за м о к р о е дело, возникшее по его вине на Большом Фонтане.
— Вы, разумеется, правы, — повторил потомок бандита-биндюжника с шотландской фамилией. — Но эту опасность недооценивает, к сожалению, российский президент, хотя ему беспрестанно в н у ш а ю т на сей счет н а ш и люди во всех трех слоях президентского окружения.
— Но в этом как раз и заключается смысл операции «Most», — возразил четвертый участник совещания, кадровый работник стратегической разведки, замаскированный под корреспондента телеграфного агентства. — Непредсказуемый, но в с е н а р о д н о любимый популист устраняется с политической сцены, а сам факт устранения используется для подавления всех без исключения инакомыслящих, ликвидации любой и без исключения оппозиции, всяческого сопротивления национал-патриотов.
О коммунистах я уже и не говорю. В э т о й стране они должны быть раз и навсегда вне закона.
— Физическое уничтожение десятка миллионов человек — дело хлопотное, — возразил Мак-Кормик. — Известно, что партайгеноссе Гиммлер не справился с этой чисто технической задачей.
— Заставим их трудиться, — вступил в разговор еще один из участников банкета. — Вывезем в Африку, в Латинскую Америку, в Австралию, наконец… Скрестим с местным населением, проведем генетическую обработку, развернем плановое оплодотворение под наблюдением особо уполномоченных лиц.
— Интересная мысль! — воскликнул еще один псевдо-предприниматель, — Дозированное вливание русской крови в негров, арабов и ч и к а н о с может дать крепкое и выносливое потомство, на основе которого мы сформируем племя рабов Двадцать первого века!
— С вашего разрешения я включу блестящую идею в тематический план научных разработок, — сказал Джозеф Айрон. — Весьма перспективное направление, весьма! Но, друзья мои и коллеги, не забывайте о том, что мы собрались не только для обсуждения текущих дел, но и по случаю юбилея… Предлагаю тост за любезного хозяина, который…
Зазвенели бокалы.
Охрану он обошел удивительно просто. За день до намеченного в конференц-зале торжества человек пробрался в подвал, который служил хранилищем съестных припасов и соединялся прямым грузовым лифтом с верхним этажом здания.
Входы и выходы сюда перекрыли рано утром. Особенно старались обнаружить подслушивающие устройства, но таковых не оказалось.
Но еще задолго до закрытия всех и всяческих подходов к конференц-залу человек перебрался из подвала на чердак здания, вернее, в то помещение, которое окружало часть стеклянной крыши, именно ту часть, которая изнутри смотрелась как восьмигранная звезда Соломона на потолке.
Теперь эта звезда оставалась единственным препятствием между ним и заседавшими внизу.
«Искупить вину, — подумал человек в черном, ловко облегающем его молодое и жилистое тело одеянье, — с великим запозданием попытаться исправить то вселенское зло, которому я, пусть и невольно, не задумываясь о последствиях, приоткрыл калитку и уподобясь Пандоре, приподнял крышку сундука несчастий».
Он понимал, что вселенское зло, заполонившее с его неосторожной руки бо́льшую часть, увы, Старого и Нового света, не стереть очередью из автомата даже такой непревзойденной доселе конструкции, каковым является к а л а ш н и к. Человек нуждался в п о с т у п к е. Ему хотелось внести личный вклад, собственный корректив в сценарий, по которому разыгрывалось нынешнее действо.