Пророки, вождь и Станислав Гагарин достаточно ловко увертывались от автоматных очередей, ныряя в подобие ниш, в которых стояли некие скульптуры, рассмотреть их не удавалось по скудости освещения и недостатку времени.
Постепенно их вытеснили к противоположному концу перрона, за ним виднелась решетка в виде двухстворчатых ворот. Закрытые ворота исключали возможность уйти во мрак подземелья.
К эскалатору пройти было нельзя. Его закрывала стена из деревянных щитов. Оставалась дверь с черепом и надписью «Смертельно!» Дверь обнаружил писатель в самом конце перрона, когда попытался открыть решетчатые ворота.
— Смотрите, Кун-фу! — крикнул он китайцу, случившемуся рядом.
Вдвоем они отвели клинкетные запоры и увидали вместо ожидаемых трансформаторов и рубильников просторное пустое помещение.
«Отсидимся», — решил Станислав Гагарин, полагаясь на металлическую дверь, которая закрывалась изнутри.
Так они и поступили.
Но этот маневр незамеченным не прошел. Уже через несколько минут в дверь забухали сапогами и прикладами, глухо требуя — металл с трудом пропускал звуки — открыть дверь и выйти вон на милость победителей.
Лица пророков были бесстрастны, и только вождь тихонько матерился, а Станислав Гагарин осматривал выбранную им самим же западню.
Сочинитель полагался на собственное чутье, интуиция не могла подвести Папу Стива, и потому он верил, что потянуло его через дверь с черепом не случайно.
Довольно скоро он обнаружил подсобный чуланчик, похожий на тот, где писатель у л о ж и л усатого телекозла, когда невидимкой посещал сатанинскую ф о н д я ру. И точно такую же лифтовую дверь без кнопки вызова, как и в прошлом разе. За створками из светлого, под цвет стен, пластика явно скрывалась шахта, но вызывание лифта казалось неразрешимой проблемой.
И даже прорези для тайной перфокарты Станислав Гагарин не обнаружил.
— Задачка каждому и всем, — сказал он вождю, Конфуцию и Магомету. — Тут явный лифт, но как работает он — неизвестно.
— Сюда приезжают — и только, — заметил Ал Амин. — Здесь выход…
— Одностороннее, понимаешь, движение, — спокойно определил вождь, достал из-за пазухи трубку и неторопливо раскурил табак.
Буханье в дверь затихло.
— Вот придет Годо и чудесным образом извлечет нас отсюда, — усмехнулся почтенный учитель Кун.
— На Годо надейся, а сам, понимаешь, соображай, — ответил китайцу товарищ Сталин. — Только бы вонючие к о з л ы не помешали…
Он кивнул в сторону металлической двери, которую закрыли на клинкеты. Теперь снаружи открыть ее было невозможно, разве что расстрелять из пушки прямою наводкой.
— Почему из пушки? — разрушил Магомет мысленно высказанную писателем страусову надежду. — Такую дверь гранатомет ж е л е з н о одолеет.
— Типун, вам, понимаешь, на язык! — рассердился товарищ Сталин. — Хотя, конечно, против б а з у к и нам не сладить…
Писатель подошел к светлой лифтовой дверце и забарабанил в нее, будто требуя держащих лифт жильцов прислать его на первый этаж.
«А на каком этаже находимся мы?» — подумал он, остывая и уже стыдясь проявленной им слабости.
Некоторое время они молчали. Станислав Гагарин подумал вдруг о стрелах-молниях из глаз вождя, как превращал в ничто он ими ломехузных монстров, описанных в романе «Вторжение», он предшествовал «Вечному Жиду», но практической, видимо, пользы на сей момент от сталинских молний извлечь было нельзя.
За металлической дверью послышались неясные голоса. И вновь дважды пнули в гулкое железо кованным спецназовским ботинком.
— Раскудахтались, — скривил лицо в усмешке молодой китаец. — Петухи! Лапши бы из вас наварить и скормить семиглавому дракону Хуй-Вэй-Бину.
Имя дракона, произнесенное Кун-фу, не шокировало Станислава Гагарина, который знал, что одиозное в русском языке слово х у й в китайском имеет семнадцать вполне безобидных значений, в том числе пожелание доброго здоровья и личного счастья.
«Значит, когда тебя посылают на х у й, переводи слово с китайского и благодари пославшего, — в который раз усмехнулся сочинитель. — Тоже по-китайски».
Он вспомнил одну из невинных фраз, записанных ему в блокнот Мишаней Демиденко, китаистом:
— Ни вэй шэма на хуй села! Зачем ты мне ответил на письмо…
Тем временем, за дверью возник и продолжился ровный шипящий звук, будто и в самом деле в брошенную станцию метро затащили дракона из Поднебесной.
«Когда примусь за третий роман, — подумал Станислав Гагарин, — о Гражданской войне в России и Вселенской бойне, то буду спрашивать совета у Кун-фу. Ведь философ окончил дни, когда приблизилась эпоха Чжаньго — Эпоха сражающихся царств».