— Писательскую любознательность не удовлетворить — вечный грех, — продолжал беззвучно передавать собственную мысль Сын Человеческий. — Был я, к примеру, Александром Филипповичем, греческим царем, которого прозвали Македонским.
— Не может быть! — воскликнул Станислав Гагарин.
— Почему? — возразил пророк. — Если в одно и то же время в конкретном человеке, вот в вас, например, Станислав Гагарин, уживаются разные натуры, то почему в личности Александра Македонского не может находиться нечто от Иисуса, и в Иване Гончарове не укрывается, допустим, адмирал Нельсон?!
— С книгой Ивана Гончарова о плаванье на фрегате «Паллада» я не расставался в последнем рейсе в Южную Америку, — вспомнил Станислав Гагарин. — Достойное русской литературы сочинение!
Некоторое время они молчали. Потом Иисус Христос сказал:
— Не в силе Бог, а в правде… К сожалению, этого никогда не хотели понять тираны всех времен и народов, не понимают и л о м е х у з ы, которые пытаются обратать, сбить с истинного, п р а в д и в о г о пути великий русский народ.
— Как же нам бороться с ними? — забывшись, вслух произнес Станислав Гагарин.
— С помощью черты оседлости, — спокойно ответил Иисус Христос.
— Не понял, — искренне промолвил сочинитель.
— Вы, русские, просто обязаны провести такую черту за пределами собственной души. В этом ваше с п а с е н и е, — жёстко, едва ли не требовательным тоном произнес галилеянин. — Доверчивый и открытый народ обязан вывести за пределы духовного пространства всех русофобов, ломехузов, космополитов, лиц без гражданства, идейных извращенцев, духовных пошляков, стяжателей, собственную продажную псевдоинтеллигенцию, похабных правозащитников, которые на поверку не раз и не два оказывались примитивными, дешёвыми агентами ЦРУ.
Пусть существуют эти мерзавцы за чертой оседлости! Создайте для них духовный, психологический вакуум… Не читайте их газеты, не смотрите их кинофильмов, не посещайте их спектакли и концерты. Выключайте телевизор сразу же, как только их свиноподобные хари влезают в голубой я щ и к. Пренебрегайте их книгами, даже если за них назначены нобелевские и иные подачки, не заводите личных знакомств с ними, не замечайте их на улицах, прерывайте любые связи на бытовом уровне, если связи эти были завязаны вами прежде.
Забудьте навсегда про их существование!
Не буду уже говорить о том, что и браки с представителями л о м е х у з о в обязаны быть немедленно расторгнуты!
И крепко запомните еще один завет Иисуса Христа!
В такой операции как построение глобальной черты оседлости, надежно защищающей душу русского народа, не должно быть н и к а к и х компромиссов.
И, конечно, не покупайте их товаров, не пользуйтесь их услугами, исключайте их из собственной жизни на любом из уровней, от философского до коммунально-бытового.
И тогда я предрекаю вашу победу. Ибо жуки рода Ломехуза паразитируют на здоровом населении муравейника. Перестанут муравьи отравляться ядом, который источает любой л о м е х у з а — подчеркиваю: л ю б о й! Помните, Папа Стив, любой л о м е х у з а! Исключение не допускается! — песенка врагов человечества будет спета.
— Вы думаете, что черта оседлости, ограждающая русское сердце, поможет? — с надеждой спросил Станислав Гагарин.
— Безусловно, — ответил Иисус Христос. — Жить в психологическом вакууме, в духовной пустоте не могут даже боги. А л о м е х у з ы, агенты влияния Конструкторов Зла, простые смертные, к счастью. Вы, русские, победите! И в этом будет часть вашей заслуги, сочинитель Папа Стив!
За окнами вагона промчались многоквартирные коробки Одинцова, убегали назад Баковка, потом Трехгорка, Немчиновка.
Электричка с грохотом пролетела мост через окружную дорогу и замерла на платформе Сетунь. Здесь выходило достаточное количество народу, и глядя в двигающиеся к тамбуру спины соотечественников, Станислав Гагарин с грустью подумал о том, что люди эти никогда не узнают, как ехали в одном вагоне с Иисусом Христом. Не с каким-нибудь самозванным к о р е ш е м, а с настоящим спасителем, Иисусом Христом.
«Так и в жизни, — подумал сочинитель. — Проходит рядом, существует около, живет бок о бок с близкими и друзьями пророк иль полководец, герой или гений, талантливый Гомер или незаурядный Шопенгауэр — и вот не замечают его в упор, как говорится, не видят, теряют одаренного сочинителя, необыкновенного соплеменника — и даже не догадываются никогда про это. Последнее, пожалуй, обиднее всего…»