Таким образом… Вот и ответ, который я ищу всю сознательную жизнь. Ай да, Пушкин, ай да молодец!
Дела в «Отечестве» и в «Ратнике» идут так себе. Мои старания наладить работу едва ли не по часовому графику разбиваются о разфиздяйство помощников.
Подстрехин вообще ни хрена не делает. Бабченко — новый заместитель Дурандина — пока вникает только в суть дела, сорвал доставку бумаги в пятницу. Рискуем впасть в немилость у Назара, электростальского начальника производства.
Дурандин в прошлое воскресенье отправился в Воронежскую область за картошкой, прибыл с опозданием. К тому же самовольный мудак Юсов вывалил картошку в мой гараж, и м о с к в и ч третью ночь стоит на улице, а еще ни одного кг картофана не реализовали. Неделя потеряна.
Единственный человек, который профессионально понимает суть проблемы — Вера Георгиевна Здановская — новый полиграфист. Прокол Бабченко так ее расстроил, что она едва не плакала.
Примечание из 17 апреля 1993 года.
Как выяснилось со временем, расстраиваться и впадать в панику — особое качество натуры моего главного технолога. Приходится затрачивать дополнительную энергию, чтобы ввести ее в психологическое русло. Но усилия эти стоят того.
Зато благотворно действует на меня, успокаивающе влияет мой главный — и единственный пока! — редактор Галина Попова. Одно ее возникновение в конторе приводит меня в душевное равновесие.
Тьфу-тьфу-тьфу! Чтоб не сглазить…
И еще. Окончательно решил взять кредит, чтобы ускорить выпуск книг. Прежде я страх как боялся долгов, но теперь вижу, что в предпринимательстве без них не обойтись, если хочешь ускорить реализацию планов, воплощение задумок.
Говорил о кредите в банке на Власихе, сейчас от Юсова толковал с Пивоваровым. Стас обещал устроить мне кредит в банке «Енисей».
А пока весь роман «Вечный Жид» я делаю в квартире на Власихе, если не считать начальных страниц, написанных мною в больнице, в апреле-мае 1992 года.
1 октября, четверг.
07.15. Сегодня день рождения Веры. А 24 сентября умерла мама… 25-го мы выехали с Верой в Харьков, а 26-го похоронили маму в селе Старый Мерчик, недалеко от сельского дома Милы и Геннадия.
Умерла мама, когда Мила была на работе. В тот день мне везло в делах, и я думаю, что, умирая, мама просила у Бога помочь мне.
Но верно говорит народ: на Бога надейся, а сам не плошай… Теперь я просто обязан завершить роман «Вечный Жид!» В память о маме…
С понедельника кручусь, как белка. Сейчас выбиваю кредит сразу в двух банках: в Западном отделении ЦБ и в Московском филиале банка «Енисей», обещают там и там.
Примечание автора от 25 апреля 1993 года.
Никаких кредитов мне не дали…
И слава Богу! Обошелся.
13 октября, вторник.
16–10. Ночью выпал первый снег. Пишу «Жида».
14 октября, среда.
20.48. Вчера только и сумел, что записать одну фразу. Колготной день, то-сё, и т. д. Сегодня закончили возить тираж книги «Так говорил Каганович». Книга обалденная, но пока не реализуем ее никак. Помощники у меня аховые… Ну да ладно, где их взять, толковых? Пока их у меня, толковых, кроме Галины, двое — Вера да Дима. Не говоря уже о старом и верном Геннадии Ивановиче. Таня вот еще наращивает усилия.
Ночью проснулся в 02–00, не смог больше уснуть. Решил продолжить чтение боевика Форсайта «День Шакала», мусолил его с осени прошлого года. И читал всю ночь… Изюминка в том, что отсюда я беру идею основной линии, стержня романа «Вечный Жид», на который я нанизываю теперь всё, что мне захочется сказать.
После раскрытия и ликвидации заговора с применением космического, точнее сейсмического оружия, мы с Агасфером охотимся за убийцей, только не наемным, как у Форсайта, а идейным.
Ломехузы обработали одного парня из спецназа, снайпера, мастера спорта. Вбили ему в сознание — он должен убрать человека, который опустится на колено у памятника Неизвестному солдату.
Убийство сие — провокация. Будущая жертва — президент. Затем террор и так далее. Агасфер и я срываем этот заговор, предотвратив убийство.
Это — стержневой композиционный ход «Жида». А вокруг много чего накрутим. Писать таинственно и бойко. Перечитать Сухнева. Кое-что в его романе «В Москве полночь» может пригодиться.