Но любая дорога кончается. Завершилась и эта. Рыжий проводник нырнул в некое замысловатое сооружение у стены Иродова дворца, напоминавшее примитивный подъемник, опущенный на землю, втянул костлявой, но сильной Рукой замешкавшегося чужеземца.
В подъемнике, сплетенном из тростника, было достаточно светло, солнце настойчиво просвечивало сверху, и только теперь человек увидел, что поводырь его о д н о о к и й. Правая глазница была пуста, образовалась внушавшая сострадание впадина на заросшем рыжей редкой бородой лице, второй же зрак дерзко, но с потаенным страхом, всматривался в того, кого он привел в столь опасное по близости к дому судей место, в котором обитал римский наместник Понтий Пилат, дом его называли еще Преторией, и столь же укромном, ибо с этой стороны дворец Ирода не охранялся.
— Не знаю, кто ты, и ни к чему мне запоминать твое имя, — начал рыжий иудей. — Тогда меньше скажу во время пыток и облегчу себе страдания…
Иерусалимец усмехнулся.
— Меня послал к тебе Иисус Христос.
«Как он похож на Виктора Юмина, этот одноглазый! Но ведь Юмина уже нет… Вот уже скоро год, как его прибрал Господь Бог или кто-либо еще», — подумал человек.
И смутился.
И тут вспомнил, что сообщил ему о кончине Виктора Юмина один из активистов борьбы за трезвость из клуба «Оптималист», и случилось сие 20 ноября 1992 года от Рождества Христова…
Юрий Александрович Ливин, да-да, именно так его звали… Сначала он позвонил вечером, а утром был сам в резиденции Товарищества в подмосковном городе Одинцово.
«Но как я мог подумать об этом сегодня, в жаркий полдень месяца ф а м м у з, на тридцать третьем году Иисусовой жизни? — удивился человек. — Виктор Юмин еще не родился и не успел, естественно, предать русского писателя Станислава Гагарина и их общего дела, которому они обязались служить вместе… Все это еще случится в будущем. Но как похож этот одноглазый посланец Иисуса на того рыжего якобы борца с л о м е х у з а м и, которому я доверился спустя столетия?!»
Вслух он спросил:
— Это правда, что тебя направил ко мне Христос?
— Да-да-да! — закивал рыжий одноглазец, столь похожий на Виктора Юмина, успевшего родиться в глубине грядущих веков и умереть преждевременной смертью.
«Не явилась ли эта смерть карой за предательство? — подумал тот, за кем якобы послал Иисус Христос, несколько смущенный сходством одноглазого иерусалимца и криводушного коммерческого директора в будущем. — Могу ли я верить этому типу?»
— Как зовут тебя? — спросил человек.
— Что в имени тебе моем? — вопросом отозвался рыжий. — И тебе будет легче на дыбе, когда палач начнет прижигать чувствительные места. Меньше знаешь — меньше отвечаешь.
— Зачем же ты привел меня сюда?
— Так просил Учитель… Ты веришь ему?
— Верю, — просто сказал странник по Времени.
— Тогда выполни его просьбу. Надо зарезать Понтия Пилата.
— Об этом просил Учитель?
«Не вяжется… Лапшу мне вешает на уши, паренек. Не по Христу затевать подобные хохмы».
Промолчавшему рыжему он сказал:
— Не верю! Не мог Христос просить об этом… Не верю!
— А в историческую необходимость ты веришь, козёл? — озлился одноглазый. Ситуация в Иерусалиме революционная сложилась, ты понял!? Иудеи идеологически и социально готовы взять в руки оружие, изгнать римских легионеров из Святого Города, истинного святилища Иеговы во всем царстве Иудейском… Нужен сигнал! Нужен психологический толчок! Ты и подтолкнешь боязливых иерусалимцев. Выбор пал на тебя…
— Но почему?
— Ты пришлый, тебя никто не знает. Пришел-ушел… Главное — смерть Понтия Пилата. Насильственная смерть! Она всколыхнет город… Легионеры начнут репрессии, это озлобит иудеев, они восстанут, и мы провозгласим Царство Божие на земле.
— А при чем здесь Иисус Христос?
— Христос здесь абсолютно не при чем. Мы объявим, что убийство Понтия Пилата освещено его и з б р а н н о с т ь ю и объявим Христа Сыном Божьим. Будем править его именем. Только и всего.
— Так поручал он мне убивать Пилата? Нет? Или это только часть плана вашего подпольного комитета?
— Поручал-не поручал… Мы, кстати, называем себя греческим словом с и н к л и т. Иисус Христос входит в синклит, который и принял решение убить Понтия Пилата. А уж мне было поручено найти тебя и передать решение…
— Политбюро, — закончил чужеземец и усмехнулся.
«Все правильно, Папа Стив, — подумал он, — все путем… Триста включают в синклит, о чем сам Иисус даже не подозревает. Но его именем шайка-лейка эта уже освящена. Они принимают преступное решение, которое приведет к гибели тысяч ихних же единоверцев, но подают собственное решение как санкционированное Христом, о чем Учитель не ведает ни сном, ни духом.