Им бросился наперерез неизвестный воин в странной пятнистой одежде, прикрыл Учителя, и обе стрелы ударили ему в спину.
Лучника срубил материалист Чэн лян, полагавший первооснову «Ци» выше идеального «Ли», а незнакомец в пятнистой, будто кожа лягушки, одежде помогал Кун-фу подняться.
Бой затихал.
Неизвестный повернулся к Учителю спиной и попросил выдернуть торчащие стрелы.
— Как ты уцелел, мой спаситель? — изумленно спросил Кун-фу, трогая пальцами наконечник стрелы.
На нем не было крови.
— Выручил бронежилет, — просто сказал Станислав Гагарин.
VII
«Может быть, именно сегодня произойдет н е ч т о», — подумал сочинитель и записал фразу в дневник, куда он заносил события первой половины дня.
С утра он неплохо поработал над романом, закончил очередную главу, прогулялся по Власихе, посмотрел в гараже на сиротливо замерший автомобиль: Дима Бикеев должен был сегодня работать на тяжелом з и л е. Но Станислав Гагарин уже знал, что намеченные перевозки, видимо, сорваны разфиздяйством водителя Ситникова, а вот сумел ли Бабченко, оставшийся за Дурандина, справиться с новой ситуацией и найти варианты — этого председатель Товарищества не ведал.
И в нынешний четверг, когда дело явно шло к государственному перевороту, а на шее писателя висела необходимость хоть как-то продвинуть роман, не хотелось ему вникать в существо возникших передряг.
И потому велел Вере Васильевне сообщить Диме, будто он уехал уже в город, пусть, дескать, выпутываются собственными силами.
Предстояла серьезная встреча с Агасфером, и Станислав Гагарин желал сохранить ясными ум и душу, не затуманиваться житейскими проблемами, они возникали в фирме ежечасно, и тогда все бросались за разрешением их к шефу.
То ли он приучил подчиненных к такому порядку, то ли набрал бестолковых помощников, в любом случае состояние духа сочинителя было архихреновым, потому он и положил себе на четверг: не дергаться. А вечером Татьяна Павлова расскажет ему про возникший расклад.
Сказано — сделано.
После завтрака он закончил главу с Конфуцием, прочитал Вере эффектную, как представлялось автору, концовку и пошел провожать супругу на автобус — собралась в Одинцово.
Затем, прогуливаясь, заглянул в гараж, отметил, что на спидометре двенадцать тысяч пятьсот пятьдесят восемь километров, оглядел кипы рукописей, которые предстояло еще разобрать, и двинулся к гастроному — навестить Тамерлана.
Оказалось, что земляк его нынче в отгуле. Что делать, прихватил батон за четвертной — ровно в сто раз дороже Догайдаровского хлеба! — на почту заходить не стал, торопился к письменному столу, чтоб успеть до прихода Фарста Кибела написать хоть пару страничек.
Этого сделать не удалось.
По радио кипели страсти. Съездом руководил вовсе не Хасбулатов, и по некоторым репликам Станислав Гагарин понял: в Кремле случилось н е ч т о.
На все лады упоминали о некоем обращении президента, суть его предстояло еще выяснить нашему герою, а пока говорилось о необходимости выслушать министра безопасности и милицейского начальника, а также Грачева, который, дескать, в госпитале лежит.
Что там со здоровяком-десантником приключилось — неизвестно, но вскоре министр обороны в зале появился и коротко, по-армейски, выступил вслед за Баранниковым и Ериным.
Все трое заверяли съезд в лояльности, верности Конституции и закону, а Хасбулатов вновь заруководил съездом, не забывая повторять, что глава государства нанес ему смертельное оскорбление.
Пока Станислав Гагарин пытался сообразить, что же н а к о л б а с и л неуправляемый д у ш к а популист, видать, п е р е л о ж и л накануне лишку, не подозревая о затеянном против него настоящем заговоре, время подошло к перерыву, тогда и показали вновь в двух эфирах сразу — по радио и на ТВ — злополучный с п и ч, обращенный к народу.
Накануне весьма метко и к месту охарактеризовал Хасбулатов обратную связь президента с обществом, когда зачитал информацию главе государства от советника имярек:
«Разгоняйте съезд, Борис Николаевич! По нашим расчетам вас поддерживают девяносто процентов населения…»
Обращение президента, повторяемое в эфире, они слушали уже втроем: Вечный Жид пришел в дом писателя вместе с Магометом.
— Обсудим последние события по отношению к объекту, — сказал Агасфер. — Позднее придет еще один наш соратник.
— Я его знаю? — спросил Станислав Гагарин.
— Как будто бы, — улыбнулся Вечный Жид.