— Как идут дела на вашем участке фронта? — спросил Агасфер.
— С переменным успехом, — отозвался незнакомец. — Наступает Ормузд — убегают прочь, поджав хвосты, Ариман и его подлые дэвы. Потом ищут лазейку, чтобы вернуться и вновь творить зло. Ныне главное беспокойство от Аэшма-дэва, он заведует насилием и гневом, противостоит доброму гению Сраоша. Демон Аэшма прототип вашего библейского Асмодея. Слышал я, что Асмодей в том времени, откуда вы прибыли, особенно разнуздался.
Последние фразы адресовались писателю, и тот, не зная что ответить, вопросительно посмотрел на Агасфера. Вечный Жид не удосужился их познакомить, хотя Станислав Гагарин и догадывался, с кем свела его судьба на этой неведомой ему земле — то ли в древней Мидии, то ли в некоем Адербейджане.
— Извините, — сказал Фарст Кибел. — И на такую старуху, как я, бывает э т и к е т н а я проруха. Я вас еще не представил друг другу. Русский писатель Станислав Гагарин. Мыслитель и философ Древнего Ирана — Заратустра.
— Давно мечтал встретиться с вами, — приветливо сказал писатель.
— Рад тому, что вы — русский, — сказала Заратустра. — Знаю, что ваши современники не располагают достаточной информацией о моей личности, а древние авторы, особенно греки, вообще написали обо мне бог знает что. Вплоть до того, что жил я за пять тыщ лет до Троянской войны. Да, родился я в Бактрии, за тысячу лет до Рождения Христова, если судить по принятому у вас летоисчислению, проповедовать начал в мидийском городе Рай, затем, подобно Магомету, перебрался в атропаненский Шиз. Но отец мой — выходец из Северного Причерноморья.
— Уж не скиф ли ваш отец случайно? — осведомился Станислав Гагарин.
— У нас общие предки — венеды, — ответил философ. — Поэтому позвольте считать меня родичем вашим.
— Почту за честь, — склонил голову сочинитель. — Мне по душе и ваше учение тоже. Простота и естественность его подкупают. Сущий мир распадается на два царства. С одной стороны — свет и добро. С другой — мрак и зло. Первую олицетворяет Агура-Мазд, он пребывает в мире вечного света…
— Мы зовем его также Ормуздом, — заметил Заратустра. — Именно Ормузд призвал меня на высокую гору, где открыл Слово Божье.
«Это был мой коллега, один из Зодчих Мира», — протелепатировал сочинителю Вечный Жид.
Станислав Гагарин, впрочем, давно уже догадался, что Учителей и Пророков посещали в разные времена Зодчие Мира — вечные защитники Вселенского Добра, духовные наставники тех, кого они посвящали на борьбу с кознями Конструкторов Зла.
— А в противоположном царстве, — продолжал говорить он, — правит дух зла Ангро-Майньюс…
— Он создал ледяную зиму, иссушающую жару, уничтожающий посевы град, отвратительных змей и скорпионов, забрался под землю и открыл там собственный ГУЛАГ, — подхватил Заратустра. — Этот проклятый Ариман — виновник всего злого и отец лжи.
Но хватит о нем. Священную зароастрийскую книгу Авесту вы прочтете еще не раз, и Зенд-Авесту, и пехлевийские глоссы к ней.
— Пожалейте русского письменника, — усмехнулся Вечный Жид. — Вы знаете, Заратустра, сколько научного материала перелопатил Папа Стив, готовясь к встрече с основателями религий?
— Представляю, — сочувственно проговорил Заратустра. — Тем интереснее мне будет общаться с товарищем из Двадцатого века… И позвольте мне… Для вас, Станислав Гагарин!
После произнесенных слов никаких действий Заратустра не производил. Никаких пассов, заклинаний, сыпанья порошков в огонь или пошлого дерганья волос из усов или головы.
Не сводивший с создателя зороастризма глаз сочинитель ничего подобного не заметил.
Улыбка тронула полные, чувственные губы Заратустры, и костер превратился вдруг в большой розовый куст, осыпанный махровыми цветами красного цвета.
По логике развития событий их всех должна была накрыть темнота, ведь исчез костер, а с ним и свет пламени, оттесняющий мрак.
Вместо костра был розовый куст, а свет не исчезал, он даже расширялся и расширялся.
Вдруг донесся чудовищный грохот, затем леденящий душу вопль, который сменился оглушающим рычанием.
Путники стремительно и ловко поднялись, Агасфер был невозмутим, а сочинитель, скрывая тревогу, посмотрел на Заратустру.
— Ариман ведет дэвов в атаку, — спокойно ответил создатель Зенд-Авесты. — Нам поможет добрый гений Сраоша, защитник от злых духов в ночное время. Помогут и я з а т ы — боги древней религии иранцев, я включил их в собственную систему религиозных представлений.
Словом, нет причин для беспокойства. Ангро-Маньюсу не по душе ваше присутствие. Я предполагал сие и принял меры. Вы не вмешивайтесь…